Марафон каждодневных постов, январь, день пятый

Ну, пятница. Как много скрыто в этом слове! Какая гармония в семи буквах, сколько красоты и изящества в их очертаниях!

Дитя семейства, барышня почти одного года от роду, вчера захворала. Захворала так, что Люсиль осталась с ней дома и на работу не пошла. Это значит, целое утро у нас было для того, чтобы время от времени пересекаться и издавать звуки.

Думаю, зубры программы со мной согласятся – когда родители дома, с детьми играется не столь задорно. И дело не в том, что они, взрослые, строят всякие козни и ведут себя аморально, а в том, что не всегда понятно, что тебе делать нужно, а что можно и не делать. Пример: когда вы с детьми дома одни, отвечать за все тебе; на тебе роль босса жилого периметра, поэтому ты всем заправляешь. Когда же дома родители, роли претерпевают изменения – и вот уже не разобрать, нужно ли тебе кормить голодное дитя Сибири или отцы сделают это сами.

Наверное, в некоторых семьях такие дела поставлены на конвейер и все предельно понятно. Не знаю.

Итак, утро было тихим и довольно спокойным. В пятницу я впервые должна была самостоятельно забрать взрослого ребенка из сада и отвести на занятия по гимнастике. И все даже было круто – по дороге туда. Ну а внутри начался концерт: видите ли, у бутылки с водой сломалась крышка и взрослый ребенок начал орать благим матом, что он! хочет! пить! только! из! этой! бутылки! с! крышкой! А так как бутылка была что называется капутт, сделать это, естественно, было нельзя. Но физические законы во вселенной взрослого ребенка имеют иные очертания, поэтому двадцать минут он выл, стенал, орал, а я преполнялась космического спокойствия.

Благо, там были другие родители, которых мы – я и взрослый ребенок – знаем из детского сада. Одна из них геройски пришла мне на помощь, а я пошла взывать к силе Луны и думать о том, как тщетно и несовершенно бытие, когда нельзя херачить детей.

Потом подоспела Люсиль (мы – я и взрослый ребенок – позвонили ей в начале приступа безумия) и совместными усилиями и кунг-фу, тайны которого открыты только матерям, они успокоили беснующегося малолетнего. Меня пожалели, малолетний извинился, мир восстановили, но в душе у меня теперь травма и рубец.

По дороге домой Люсиль сказала, что это, вероятно, был некий вариант «обряда посвящения». Например, когда предыдущая опэр в первый раз забирала взрослого ребенка из сада, он стал швырять в нее камни. Я камней не огребла и вообще думала, что после совместно слепленного снеговика мы с ним кореша на веки вечные. Но человек предполагает, а детское безумие располагает. Теперь и я настоящий мужчина.

А вообще он, этот взрослый ребенок, - человек не плохой. Временами, конечно, на него находит, но из всех моих пятилетних знакомых он определенно самый адекватный. У нас с ним будет дзен. Или я его побью.

Ну а вечером этого насыщенного дня было еще два события: ужин в компании предыдущей опэр (та, которую забили камнями) и ее жениха и поездка в Кёльн в компании девушки из Польши.

Ужин прошел здорово, в Кёльне я познакомилась с чертовой уймой людей, имена которых на трезвый рассудок уже не помню. Поняла две вещи: много пива очень даже бывает и у меня отличный автопилот. Степень его отличности можно определить тем, что все вещи при мне, линзы из глаз вон, разрушения космического масштаба я не вершила и следов своего пребывания всюду не оставляла. Даже убрала шапку на специальную полку для шапок. Как это сделала – не помню, но сегодня утром, когда все еще спали, она была там, а значит, я сделала это вот этими самыми руками.

Марафон каждодневных постов, январь, день четвертый

Подъем в восемь, подкасты, зарядка, завтрак в компании себя и книги. Что может случиться? А случилась путцфрау.

Которую зовут Кристина и которая похвалила мой немецкий (да-да, я буду тешить свое ЧСВ и упоминать о всех тех моментах, когда кого-то сразили мои артикуляционные навыки). Путцфрау Кристина приходит каждый четверг, чуть выше, чем стол в гостиной и пахнет пачули и морозной свежестью. Мне сказали, что она придет между девятью и десятью часами утра, поэтому, завтракая в своем, так сказать, первозданном состоянии, я никак не ожидала, что входная дверь с мимолетным томным вздохом отворится и на пороге появится хоббит путцфрау Кристина.

Благо, мои три с половиной грамма рассудка напомнили мне, что дома довольно прохладно, поэтому путцфрау Кристина застала меня завернутой по самые надбровные дуги в кофту. Хоть ее не контузило видом моих чресл.

Кстати, тебя, человек с экрана, не смущают огромные немецкие окна? Кто не знает или не понял – в домах «одноэтажной Германии» повсеместно распространено такое явление, как окна от зари и до зари пола и до потолка. Во всю стену. При отсутствии каких-либо декоративных элементов под названием шторы. Представили? Посмотрите на аквариум для наглядности.

Естественно, что в такой визуальной наготе каждый ваш шаг видят примерно все, кому в это время не повезло посмотреть в свое окно. Каждое ваше движение под наблюдением. Каждый вздох – предмет интереса особо любознательных соседей.

Назовите это параличом мозга или крайней степенью подозрительности, но всякий раз, когда я оказываюсь в непосредственной близости от этих окон, я веду себя так, будто на меня направлены пять тысяч миллионов камер.

Ах да, о чем это я.

Путцфрау Кристина начала творить красоту, а я стала собираться – сегодня я и гастфатер Ангел должны были поехать в какой-то главный город округи, чтобы прописать меня еще и там. Зачем? Без понятия. Но опэрская доля – она такая. Тебе сказали, ты делаешь. Им тоже не по кайфу срываться с работы посредине дня, поэтому, недоумевающие, вы оба едете туда, где вершатся великие дела.

Великие дела свершились довольно быстро. Кстати, гастфатер Ангел – вообще мировой человек (этот оборот я подхватила у вас, ата!). Во-первых, если бы у него не было наглядных жены и двух детей, я бы подумала, что он гей – как говорит (мягко), как ходит (как кошка), как пожимает руку (как мягкая кошка) и все такое прочее. Во-вторых, он установил мне к телевизору приемник, который является посредником между этим чудом техники и плебейскими каналами. Плебейские каналы я смотрю охотно, поэтому лучи добра гастфатеру Ангелу.

По пути туда и обратно мы говорили о мире и нас, двуногих, в нем. О детях, машинах, политике и языках. Он сказал мне, что я – первая их опэр, которая так хорошо говорит по-немецки (х2 K-kombo!). А еще мы рассуждали о том, какую альтернативу занятию немецким языком можно выбрать.

Кстати, я говорила, что гастфатер Ангел еще и по-французски говорит? Говорит. И говорит, что выучил, абсолютно не заглядывая в книги – только на слух. Мировой человек!

После главного города округи меня добросили до дома, я съела свои двадцать четыре килограмма еды на обед и пошла забирать из сада дитя. Сегодня был ответственный день – я должна была сама, без какой-либо помощи свыше от Люсиль, одеть, довести до дому, накормить и поменять подгузники Мии. Дело!

Самое интересное – обычно Мия рыдает очень много. Но у меня ж «аура» («У тебя, знаешь, такая особая аура – дети в твоем присутствии успокаиваются» - мать семейства (c), поэтому Мия не плакала вообще. Я и сама удивилась, что скрывать.

По дороге домой я пела ей песни на всех тех языках, которые знаю и не очень. Мия уснула, а я все продолжала выводить свои рулады. Дома она поела, мы немного поиграли, а потом пришла Люсиль. И тут мы начали говорить.

Кажется, я никогда еще об этом не рассказывала.

В общем, когда я была в Штатах, примерно весь первый месяц я молчала как партизан. А потом случился День, когда меня прорвало – я начала говорить и говорить МНОГО.

По-моему, сегодня случился такой же день.

Ах да, еще в детском саду меня словила одна женщина, у которой, оказывается, тоже есть опэр. Она решила нас свести и взяла мой номер. А вот буквально час назад я договорилась с этой таинственной незнакомкой о встрече. Интрига.

А еще сегодня ровно неделя в доме Ангелов. Впечатления? Все супер.

Не всегда идеально, не всегда гладко и ровно, но как все-таки здорово.

Марафон каждодневных постов, январь, день третий

Хайлайты дня – дважды (!) по десять минут светило солнце. На радостях я почти вышла из дома, но хорошо, что не вышла, потому что зарядил дождь.

Что меня тут несказанно удивляет, так это способность погоды меняться чаще, чем фотография профиля у ванильных кошечек. Не знаю, какие физические законы здесь в почете, но меня крайне огорчает тот факт, что за час погода может быстренько по кругу пройти все сезоны и все широты планеты.

Не знаю, не знаю. Я боюсь говорить своим немцам, что такое зимнее явление, как неделя абсолютно безоблачного неба в моем городе – вполне себе нормально явление. Да-да, к ядреному солнцу добавляется еще и хрустящий ледяными корками мороз, но это уже так, дело-то житейское.

Как вы, вероятно, поняли, если разговор начался обсуждением погоды, ничего особо впечатляющего за день не произошло.

В какой-то мере да.

Встала в восемь утра, в темноте растягивала свои старые мышцы, пытаясь завязаться в морской узел. Слушала подкасты, нашла еще один очень классный о немецком языке на немецком языке. Меня вообще несказанно уносит с этой темы – как учиться так, чтобы надолго и качественно. Думаю, если ни одно из моих двух с половиной умений не пригодится мне в профессиональном плане, буду учить языкам других. Кто не умеет сам, тот учит. Хе-хе.

Утро сегодня вообще вышло какое-то рыбное на языки: завтрак плюс немецкая книжка, две чашки кофе плюс Друзья на испанском, загрузка посудомоечной машины и итальянские новости на заднем фоне. Решила, что французский пока буду учить заочно – не занимаясь серьезно, а так, слушая его в фоновом режиме.

Так, кстати, прошлым летом я начала учить немецкий. Скачала чертову уйму передач и, понимая только по три слова за десять минут, слушала их бла-бла-бла по дороге куда-либо. Так, как говорится, настраивалось мое ухо.

Сегодня Люсиль вышла на работу. Но работала только половину дня, поэтому мы с ней встретились уже в детском саду.

Я сама укладывала взрослому ребенку перекус. Мой разум помутнел, поэтому я сложила столько вкусняшек, будто мне было наказано обеспечить углеводами всю юго-западную Африку.

В половине третьего мы забрали только Мию – взрослый ребенок может оставаться в саду до четырех часов.

Пошли в торговый центр, благо он находится в десяти минутах ходьбы. Там мы с Люсиль поели рыбного фаст-фуда, немного побродили по магазинам и рассуждали на тему того, почему все так, а не так. На немецком. Я опять нарвалась на комплимент, да еще от кого – от постороннего человека! Обычно меня внезапные вопросы от незнакомых людей ввергают в легкое коматозное состояние, а сегодня я, понимаете ли, общалась с преподавателем в детском саду.

И если кто-то сейчас недоуменно внимает в монитор, повторюсь: с сентября, как проклятье опэр впервые на меня пало, я никогда не разговаривала по-немецки. Фразы «привет-пока» - да, пожалуйста. Отдельные слова, типа, дрожжи, автомобиль, гладильная доска. Говорить с людьми – нет. Впервые заговорила я на этой неделе, вчера. Прониклись? Проникайтесь.

Дома мы доедали не доеденное, играли в недоигранное, убирали не убранное и вообще наводили красоту в мире. Люсиль сказала, что ей пришел ответ из фольксхохшуле и в следующий четверг мне нужно будет туда съездить. Занятия там идут каждый день кроме пятницы, по, вроде, четыре часа, и длится все это садо-мазо около десяти недель. Стоит порядка четырехсот евро – семья платит половину.

И вроде бы радуйся Жанна, радуйся, но что-то томится мое сердечко по драматизму, поэтому я думаю. Разумеется, было бы здорово ходить на занятия, но мне кажется, что именно немецкий язык в данном случае – трата времени и денег. Ну вот подумайте – никакие тесты я сдавать не буду, знать правила от и до мне тоже никакой необходимости нет. Я никогда не учила английский язык на курсах, но при этом он у меня отличный (скромно сказала Жанна). Я не всегда знаю, почему в этом случае нужно употреблять этот предлог, а почему тут нужно выбрать именно этот вариант прошедшего времени. Я не учила правила – я училась говорить так, как говорили люди вокруг меня.

Поэтому я говорю I want this so bad, хотя грамматически верно здесь употреблять наречие И есть множество таких нюансов, и разговариваю я как паупер – потому что жила с пауперами и с такими же людьми общалась.

Вот ты, человек с экрана, знаешь, где ударение в слове красивее или какая сравнительная степень у слова верный. Родной язык мы учили не по правилам – родной язык мы учили так, как на нем говорили люди вокруг нас. И если они говорили ложить, то класть мы начнем тогда, когда прочитаем или узнаем откуда-то еще, что это правильно.

В общем, к чему я.

Думаю, буду бунтовать. Если уж учить какой язык, то почему бы не французский там или еще какой. Немецкий мне в любом случае светит. Пусть не в совершенстве, но я и русский-то в совершенстве не знаю. Разговаривать или вызывать у читающих филологические оргазмы мне это не мешает.

Марафон каждодневных постов, январь, день второй

Утро началось в 8:20 утра. У меня появился первый утренний ритуал! Теперь десять минут я немножечко занимаюсь зарядкой, убираюсь в комнате и слушаю подкаст. Тот длится ровно десять минут, поэтому подсчеты верны.

Итак, утро началось, солнце так и не встало, дождь, этот проклятый мерзавец, не переставал всю ночь, поэтому все как и прежде в датском королевстве. На завтрак у меня были аж две кружки кофе. Сегодня был последний нерабочий день Люсиль, последнее, так сказать, напутствие перед предстоящей битвой.

Хотя о чем это я? С детьми у нас удивительный гештальт. Я уже говорила – взрослый ребенок со всем своим пятилетним радушием впустил меня в свою жизнь. Мия в самый первый мой день здесь начала плакать, едва завидев мой, так сказать, экстерьер. Сегодня я вновь одевала ее в детском саду, а потом даже успокоила, когда она завела свои плановые рулады, являющиеся традицией укладывания в коляску.

Но я забегаю вперед.

Итак, пока занятия в языковой школе еще не начались, по утрам я свободна, как знаменитый черный Джанго. Со мной случилась идея – а не пойти ли в библиотеку? Попробовать в очередной раз свои экстраординарные способности к навигации на открытом пространстве. Полевые условия, голый натюрморт.

Завернувшись по самые уши, я по старинке пошла не в том направлении, вышла к какому-то полюшку, прошлась по местам, куда телят не гоняли, и, о чудо, вышла к главной артерии города. По этой артерии мы уже хаживали, поэтому куда направить стопы далее я знала. Библиотека коварно скрывалась по обратную сторону от здания городской управы, но что нам эти маневры, когда кругом ходят ни о чем не подозревающие пенсионеры, которых я своим пробивным немецким спрашиваю о направлении. Вот так всегда: живешь себе, трудишься, выходишь на заслуженный, казалось бы, отдых, а тут эти паршивые иностранцы, не знающие, как найти дорогу.

В библиотеке я получила бесплатный абонемент на три месяца. И пять книг счастья. Домой я решила идти другим путем и даже вернулась обратно.

В два часа мы с Люсиль пошли за детьми и по дороге она похвалила мой немецкий. О боги, как я рада! Сегодня, кстати, был первый день, когда я говорила исключительно на немецком. Пенсионеры скоро будут от меня шарахаться.

Из детского сада вместо положенных двух детей мы увели трех, а потом были типичные уже будни опэр, которые в этой семье не в пример легче, чем в предыдущей.

Да-да, я миллион раз убеждала себя не сравнивать. Но не получается! Не получается, хоть убейте. А все почему? Потому что когда есть предыдущий опыт, сравнение идет уже на бессознательном уровне.

Например, почему мы думаем (заметьте, например, не надо разводить по этому поводу перепалку), что немки некрасивые? Потому что мы сравниваем их с женщинами в своих странах. Почему, например, Германия – страна с высоким уровнем жизни? Потому что есть страны, где уровень жизни ниже. Высокий – это вообще относительное прилагательное, подразумевающее под собой сравнительный оборот.

И вот, мои нынешние обязанности. Уже говорила: «рабочее» время – с 14:30 до 18:00. Ладно, пусть еще полчаса на приготовиться к детскому саду и собрать сумку. Эти четыре часа мне нужно приглядывать за детьми, играть с ними и периодически подкармливать. В случае Мии добавляются ее исключительно младенческие запросы, что и входит в понятие «приглядывать». В доме я не убираюсь, посуду/одежду мне мыть тоже не нужно.

В прошлой семье моим временем вертели, как могли. «Расписание» у меня было, но никто ему не следовал. В понедельник, например, с утра я была свободна. Что не мешало матери семейства назначать на это утро сантехников-электриков, которых я должна была ждать дома. Или вот как-то вместо вторника я по ошибке убралась на первом этаже в понедельник. Вечером я рассказала ей об этом, на что она ответила, мол, а разве по понедельникам ты не убираешься?

Там у меня постоянно было чувство, что мной, простите, затыкают все дыры. На вечер нет хлеба? Зачем ехать в магазин на машине – Жанна съездит на велосипеде. И ладно, что темно и фонаря на ее велосипеде нет, пускай холодно и дождь - еще не все шесть часов использованы. Детей не с кем оставить после обеда? Так Жанна ж дома – она присмотрит.

Да, я не часто «работала» больше шести часов, но действительно свободное время у меня было только после семи – тогда я точно знала, что никто ни с чего не завалится в мою комнату с очередной «просьбой», на которую я не могу ответить «нет».

Ну а здесь? Здесь все как-то иначе.

С детьми мне интересно. Никто не бросает мне «ты всего лишь опэр» или «ты здесь не живешь и это не твоя комната» (дети, ах, дети). На меня не сбрасывают все мелкие прелести быта, и, о да, у меня нет больше чувства, что в свои свободные часы я должна заниматься чем-то по дому, лишь бы «оправдать» свое пребывание там.

Сколько, оказывается, нужно «не», чтобы чувствовать себя хорошо. Дела.

Марафон каждодневных постов, январь, день первый

Уже вторую ночь подряд меня смущают какие-то таинственные звуки. Будто, знаете, кто-то в небольшом отдалении от моего окна взрывает петарды. Так ладно бы взрывали – не взрывают! Звуки есть, спецэффектов нет.

А еще я открыла интересный закон всемирного тяготения в своей комнате. Оказывается, в одном углу вай-фай ловится гораздо лучше, чем, например, там, где стоит моя кровать.

А еще моя карма нереально осветляется от того, что рано вставать по утрам мне не нужно. Ну и правильно, что ей чернеть – если вставать рано не надо, мысли о том, что гори весь мир огнем, но дайте еще пять минуточек, не смущают мое богобоязненное сознание.

Итак, сегодня я встала в (внимание!) 8:30 утра. Да-да, котята, аж в 8:30! И если кто не проникся всей красотой этих трех чисел, напомню, что в прошлой семье в первое время я вставала в 6:30. Зачем? Самое интересное – особого на то повода не было. Я просто слонялась от кухни к ванной и закрывала за всеми двери.

В этой семье (да и в прошлой) родители сами собирают детей в детский сад. Если проснуться часов в восемь, то можно еще услышать, как наверху маленькие ножки топчут пол, а высокие детские сопрано щебечут о каких-то своих потусторонних делах.

Когда я поднялась наверх, никого уже не было. У меня была книжка, у меня был творожок и кофе на завтрак, поэтому дождь за окном и общая депрессия погоды на мое настроение никак не влияли.

В часов одиннадцать Люсиль и я отправились на бюрократические посиделки, чтобы прописать меня по новому адресу. Просидев в очереди минут пятнадцать, мы зашли в кабинет, где меланхоличная девица с лицом дрозда, не спрашивая меня ни о каких документах или подтверждении того, что я не слагаю легенды, быстренько наклеила мне на старую визу наклейку с новым адресом и на этом все. Кто бы мог подумать, что все так просто.

Там, кстати, я взяла книжечку со всякими купонами, один из которых, например, дает право бесплатно пользоваться библиотекой целых три месяца. А еще я узнала, что население Хюрта составляется 57 тысяч человек. Больше, чем Ландсберг, однако.

На обратной дороге мы отправились в местный торговый центр, где Жанна окончательно потеряла рассудок и большую часть наличных. Но теперь у меня есть скетчбук и класнецкая книга о том, как нужно учить языки. Мы взяли китайской еды на обед и отправились домой.

За обедом мы общались о великом и светлом, и разговор, как это часто бывает, упал на Россию. Европейцы вообще не перестают удивлять меня своим желанием всюду вставить какую-нибудь ремарку о широкой и необъятной. Но Люсиль – она классная. Говорила не про политику, а про язык. Внезапно, а?

Помимо всех прочих положительных ее черт она еще и обожает иностранные языки. И даже слегка говорит по-русски (очень слегка) и умеет считать до двадцати.

А еще она рассказала мне, как они познакомились с папой-Ангелом и как ее, уроженку юга Франции, занесло в край, столь удаленный от ее представлений о прекрасном.

Позже мы забрали детей из сада. Сегодня я сама одевала Мию, и она даже не плакала половину времени. Второй взрослый ребенок (ему пять, какие тут шутки) уже перманентно впустил меня в свое сердце, потому что я умею собирать из праха космические корабли лего и сильная, как восемь разъяренных горилл.

Под грустное соло дождя мы вернулись домой, немного посидели и снова отправились в дождь. По понедельникам у взрослого ребенка футбол, в который он, по моему скромному, категорически не профессиональному мнению, играть совершенно не может. Я совсем не знакома с правилами, но, думаю, игроки должны быть там, где мяч, а не лапать печальным взглядом стены.

Обратно мы возвращались тоже под дождь. Что поделать – январь!

Ну а вечером у нас был типичный немецкий окаянный Абендброт. Это у них такая традиция по понедельникам – есть с хлебом все то, что осталось с выходных. Плюс овощи. Было даже вкусно.

А теперь ваша покорная раба откланяется, чтобы творить нетленное в новый скетчбук. Спишемся!

Подвалы - они разные бывают

Все еще прибываю в стадии открывательства – сегодня с утра, например, искала тарелки. Дома тихо, все разошлись по делам, а я на кухне устраиваю полет валькирий, раскрывая все ящики и полки.

Тарелки нашлись там, где никто не подозревал – в стеклянном (!) шкафу, мимо которого я прошла раз пять. Интеллектом и наблюдательностью я подобна дятлу.

Хорошая новость – завтракать и обедать я буду в одиночестве. Ибо с утра все расходятся, и детей мне собирать не нужно. Могу спать хоть до полудня.

Плохая новость – душ в этом доме жутко не продуманный. Дело в том, что там нет никакой перегородки и после того, как ты включаешь воду, Ной стремится в сторону ванной комнаты, чтобы начать строить там ковчег. Ангелы посоветовали класть полотенце на пол (не мое, а специальное, для этих нужд приспособленное) и быть быстрой и стремительной, как антилопа на водопое. В скором времени перегородка появится, ну а пока вот так.

Хорошая новость – я «работаю» с двух до шести, выходные, как правило, свободны.

Плохая новость – в начале февраля у детей будут три дня, когда детский сад закрыт, поэтому с утра и до вечера мне сидеть с ними.

Хорошая новость – Ангелова мама будет работать недалеко от дома в эти дни, поэтому, думаю, прорвемся.

Плохая новость… а нет, кончились плохие новости.

Как вы видите, вроде, все у нас тут хорошо. Я отоспалась, теперь мне не хочется умереть и не воскресать до самого лета. Семья хорошая, ни у кого пока? не случались приступы временного безумия, столь частые и распространенные в прошлой семье.

Мне очень нравится, как Люсиль (будем звать ее Люсиль, потому что она француженка и это самое французское имя, которое я знаю) не выходит чуть что из себя, стоит детям сделать что-то, что не входит в ее идеальную картину мира. Дениска (это отец – угадайте, как его зовут на самом деле) тоже спокоен и невозмутим. Говорит довольно тихо и не страдает припадками сарказма, направленного в космос.

Дети… Ну, дети. Старшему пару недель назад исполнилось пять лет. Что удивительно – он заметно выше моего предыдущего пятилетнего красивого ребенка. Что еще более удивительно – все пятилетние дети, которых я тут встречала (а вчера мы ходили в сад, поэтому встречи были обильными) примерно такого же размера. Теперь я вот думаю – то ли тот красивый ребенок был мелковат, то ли на местной почве богато произрастают немецкие богатыри.

А еще есть девочка. Ей что-то около десяти месяцев (я не знаю, сколько точно – стыд-стыд), она голубоглаза, белокура, не говорит, но периодически хнычет. Пока я еще не знаю, как себя с ней вести, но она мне вроде нравится. Ее зовут Мия и для разнообразия мы будем звать ее настоящим именем.

Что еще? Мне показали пещеру сокровищ – шкаф в доме, в котором хранятся сериалы и книги. Отдельный пучок уважения к Люсиль – у нее есть все сезоны Друзей на немецком и она их нежно и трепетно любит. Человек, любящий Друзей, плохим быть не может.

Итак, это вводная часть нашего курса «Семья Ангелов».

Конечно, всё это – первые впечатления, которые, само собой, со временем немного затуманит быт. Пока мне все нравится, ничто еще не разносило мой гештальт вдребезги, и жаловаться пока не на что.

А еще я буду ходить на курсы немецкого. Даже не знаю, как к этому отнестись. Наверное, это хорошо. Посмотрим.

За день до

Завтра вечером отчаливаю. Говорила раньше, скажу и сейчас: странное это время - последние дни где бы то ни было. Вроде начинать что-то новое - как-то поздно, а рутина кажется чуть ли не оскорблением и пустой тратой этих драгоценных минут, о которых я буду скучать совсем уже скоро.
Как-то совсем минорно, а?
На самом деле, я очень даже рада снова отправляться в путь. Возвращайся я обратно в Ландсберг, думаю, такого же ощущения приближения к чему-то абсолютно новому у меня бы не было.
В какой-то мере эта повторная поездка в Германию - новый "свежий" старт. Как если бы я ехала впервые, но имея уже за плечами какой-то опыт опэрства и проживания в принимающей семье.
Чего я жду? Признаться, совсем ничего. И дело не в том, что "не загадывай наперед - меньше обожжешься", а в том, что Кёльн и эта новая принимающая семья кажутся чем-то нереальным. Такое чувство, что и завтра, и послезавтра, и через неделю, месяц, год я буду просыпаться в своей постели и заниматься своими повседневными делами. Если хотите, мне не верится, что послезавтра в это же самое время я буду в своем новом подвале. Дорога уже будет позади, позади же будут первая встреча с Ангеловыми и то самое чувство новизны, которое появляется в первые минуты на новом месте. А через неделю та немецкая жизнь станет рутиной - другой, но рутиной. И я буду удивляться тому, что поворотные моменты в моей жизни имеют тенденцию прикрываться бытом и обыденностью.
А еще я хочу сказать пару слов о том, почему же все-таки решила вернуться в Германию. Да, признаюсь, я весьма колебалась, представляя, что придется вновь пройти по заученным уже тропам - новый город, новые люди, язык, который я не совсем еще понимаю, ситуации, которые заставляют меня сомневаться в собственном интеллектуальном состоянии. С одной стороны это непонятное нечто, имеющее, тем не менее, привкус старья, с другой - дом, где все тоже знакомо до самой последней пылинки на антресолях, но, тем не менее, здесь все свое. К этому своему, кстати, у меня появилось совсем другое отношение после нескольких месяцев в комнате, которая была моей лишь номинально.
Даже если не брать в расчет очевидные преимущества страны с гораздо более высоким уровнем жизни, остается что-то свое, личное. Для меня это - возможность встретиться с людьми, живущими за тысячи километров от меня. Такая маленькая наша планета, а мы умудряемся разойтись от друг друга так далеко, как это только возможно.
Я не хочу загадывать наперед и, признаться, совсем не знаю, что меня ждет в ближайшие месяцы. Но как показывает мой предыдущий опыт - серебряную кайму я умею видеть и в самой черной туче. Так что, друзья, до скорого! Встретимся уже в Германии и всего вам хорошего.

Эти глаза напротив

Вот и подходят к концу зимние каникулы, а события на страницах дневника никак не отражаются. Непорядок! - возмутится человек, опрометчиво окунувшийся в мои графоманские этюды. Согласна, Жанна могла бы писать и больше.
 
  Но как-то не располагают родные стены к выворачиванию души и созданию прекрасного и нетленного. Моя жизнь вне Германии однообразна и тиха, как Дон. Поэтому, дабы дифференцировать один день от другого, я начала смотреть сериалы. И у меня появился новый любимый сериальный мужик, кто навело на Мысль.
  Я ведь никогда не рассказывала вам про свои амурные приключения с холодными тевтонцами! Да ладно, никакими не амурными, но теми, которые предполагают обмен подмигиваниями, хиханьками и прочими симптомами ранней стадии шизофрении.
  Про дела сердечные говорить не буду, но расскажу про смешное. Смешное всегда интересней, а романтику читайте у Гавальды.
  Итак, как закалялась сталь.
  Включите на минуту воображение на полную мощь. Представьте меня: во мне 172 сантиметра росту, около шестидесяти килограмм весу, одеваюсь как бомж, кудряв как Феб, молод, горяч, азиат и далее по списку. Заводская модель подобной комплектации, как показала практика, вызывает интерес у людей двух групп: мальчиков до восемнадцати и мужиков хорошо так за сорок пять. Третьей отдельной подгруппой можно обозначить немецких иммигрантов, но так как они не тевтонцы, они нас не интересуют.
  Ребята из первой подгруппы встречались мне не особо, надо сказать, часто. Они робки, как лесные нимфы, и кучкуются в группы по три штуки, чтобы ветер не уносил в далекую синюю даль их тщедушные развивающиеся тела. Из плюсов - мальчишки, которые мне встречались, красотой подобны ранним работам Микеланджело, из минусов - краснея, они начинают выделять радиацию.
  Мне говорили, что немцы на улицах не знакомятся. И я была морально к этому готова. Поэтому, встретившись с стандартным трехголовым комплектом из наушников, бритых висков и васильковых глаз, я не сразу поняла, что за мизансцена имела место быть. Потому что это было неловко и они выделяли радиацию. Мои знания немецкого тогда уже плавно вошли в стадию "понимаю, но не говорю", поэтому сначала я их понимала, а потом перешла на английский. И тут меня сразило осознание - они втроем интересовались моей жизнью. Потом один спросил, есть ли у меня фэйсбук, но я решила не садиться в тюрьму за совращение малолетних, и укатила в неизвестном направлении, сославшись на магнитные бури и силу осадков.
  Представители второй группы ловили меня исключительно из машины. Вот стоишь себе спокойно на светофоре, медитируешь в пространство, включаешься в инопланетные каналы. Кругом тихо, редкая машина останавливается и ждет с тобой включения зеленого. Тишину нарушает фырканье мотора и шевеление твоих мозгов. И тут откуда ни возьмись звучит глас!
   Когда это случилось в первый раз, я подумала, что загорелся зеленый сигнал и водитель участливо и от доброты душевной крикнул мне "шевелись, корова!" Ну, как это обычно у нас происходит.
  Быть может, в первый раз так оно и было - языка я тогда совсем не знала и любой внезапный окрик на несколько секунд вгонял меня в состояние легкой контузии.
  Но потом я начала понимать. И, признаться, я сильно удивилась.
  Однажды, когда я выруливала с парковки магазина, меня попутал бес и я с велосипедом трагично врезалась в землю. Бог хохотал, а какой-то сердобольный мужик остановился на своем железном коне на выезде. Далее случился диалог:
  - О, вы упали.
  - Хэ-э. (это я, от удара забывшая, как говорить по-немецки "ага")
  - Хотите, я вам помогу.
  - А, нет, спасибо.
  - А я вас здесь раньше видел.
  (тут я сильно удивляюсь и забираюсь обратно на свой опэр-мобиль)
  - Может, все-таки подвести вас?
  Вот тут я прям ждала, что он скажет "а я еще знаю, где вы живете", но тевтонец не проговорился. Я сделала морду кирпичом, поблагодарила и позорно бежала с поля боя. Катила в обратном от дома направлении, чтобы было не по пути и замести следы. Потом два дня я высматривала "лик знакомый" в толпах машин, но ничего такого не было, и душа моя вновь обрела покой.
  Ну и за сим смешное кончается, поэтому я тоже завязываю с повествованием.
  Все, написанное выше, как всегда, - опыт автора, рассказанный от лица автора и выражающий переживания только автора. Писать о том, что "все не так, так не бывает, ты предвзята необъективна ваще дура" мне не надо. Знаю и ничтоже сумнящеся каюсь. Идите читайте Гавальду, там интересно.