День, которого вы так ждали

6:15 – будильник заводит свои рулады, и я, несмотря на почти восьмичасовой сон, рада тому, что еще полтора часа я могу валяться в постели. За эти полтора часа телефон проигрывает разные подкасты, а я то засыпаю, то вновь просыпаюсь.

7:45 – подъем, немного зарядки в темноте, музыка для бодрости, уборка разбросанных накануне вещей. У меня тут вообще появился какой-то прям ритуал – ночью, ложась в постель, я успеваю развести авгиевы конюшни, а утром вся эта красота моими же усилиями превращается в некое подобие порядка. За счет этого к моей зарядке добавляется примерно десять минут физической активности.

Вот уже второй день с утра болит шея. Причин тому может быть две: прозаичная – я сплю, свернувшись в морской узел; романтичная – корнем всех зол является моя безграничная любовь к детям, которых я периодически в буквальном смысле ношу на руках. За месяц я стала сильной, как Тот Самый Арнольд.

8:15 – за семьей закрывается дверь. На всякий случай я жду еще пять минут (с утра я стараюсь с ними не встречаться, дабы не пугать прекрасных своим помятым экстерьером), а потом поднимаюсь наверх.

Полупустая посудомоечная машина, вереница немытых бутылочек для детской смеси. Не так давно я взяла на себя обязанность мыть их, чтобы они, немытые, не доставались Люсиль после работы. Никто меня об этом не просил, но я ж энтузиаст.

После традиционного Абендброта по понедельникам и пиццы, которая была у нас во вторник, в холодильнике много продуктов, которые с разной степенью успешности можно размазать/положить на хлеб. Тут, кстати, я начала есть сырые шампиньоны. Круто, да? Никогда раньше не думала, что грибы можно есть сырыми. Но, как авторитетно заявил Интернет, грибы из теплиц сырыми есть можно и даже нужно – мол, таким вот образом они сохраняют большее количество всяких полезных соединений (о существовании которых ранее я вообще не знала).

8:55 – сообщение от Моники, содержание которого в двух словах выглядело так: отличная погода, давай на улицу. Мы тут с ней решили худеть (Моника – это та девушка из Чехии). Она активно подбивает меня на спорт, но так как моим мощам спорт противопоказан, мы договорились на богатые кислородом пешие прогулки. А так как Германия усыпана всякими парками и озерами чуть менее, чем полностью, проблем поиска куда пойти в солнце и температурный плюс у нас не бывает.

9:15 – окончание водных процедур и облачение меня, нагой, в доспехи и прочие футболки. Как это часто и бывает, солнце одурачило меня, поэтому на улицу я вышла одетая скорее к маю, чем к концу февраля.

Новое сообщение от Моники: ее гасты попросили ее дождаться почты, поэтому выйти пока она не сможет. Приглашает меня на кофей.

Возвращаюсь домой, надеваю поверх футболки кофту, беру наушники и иду в сторону Штотцхайма. Штотцхайм – это такой Беверли Хиллз Хюрта: там живут богатые и знаменитые (в основном, конечно, богатые), а улицы вымощены золотом (в основном, конечно, добротным немецким асфальтом). От моего дома до центра этой обители греческих богов идти буквально двадцать минут. Но у меня ж талант, который не пропьешь. У меня ж способности! Я вышла не в то поле, свернула не на ту дорогу, испугала старушенцию, выруливающую из-за своего авто, и закончила свои топографические подвиги в месте, которое, вероятно, было ближе к Кёльну, чем к Штотцхайму.

10:45 (через полтора (!) часа, да) – пьем с Моникой чай. Она рассказывает про своих гастов, я ей про семью М. Мы сходимся во мнениях, что опэр – программа порой странная.

Так как посылку она из рук в руки приняла (я так и не поняла, почему гасты не хотели, чтобы, если Моники дома не было, посылку оставили бы у соседей – что за срам они там заказали?), мы решили, что обратную дорогу она со мной разделит.

11:45 – вновь дома. Солнце не на шутку разошлось, поэтому последние десять минут я постепенно обнажала свои старые кости. Дома хлопнула еще одну чашку кофе, съела пачку печенья, собрала детям перекус (фрукт, хлеб, что-нибудь сладкое и маленький пакетик желешек – для взрослого ребенка, бутылка воды и фруктовое пюре – для Мии), собралась звонить домой. Обычно я звоню по вторникам и пятницам, но во вторник было ужасное соединение, поэтому рандеву перенеслось на среду.

12:30 – нихера, нихера, нихера. Так коротко, но многозначно можно описать качество связи. Причем она, эта дрянь, одинаково плоха как в моих катакомбах, так и в белом доме господ. Рандеву отложили до пятницы, потому что еще одной попытки мои пуганные жизнью нервные волокна не выдержат.

13:50 – выпила три стакана сока, чем подвела семью к смерти от отсутствия в доме запасов незаменимого Orangensaft. Никогда раньше не любила соки, а тут на меня нашло.

Погода, как это часто бывает в этих широтах, изменилась буквально за пять минут, и вместо шпарящего во все щели солнца на улице моросил мелкий дождь и ветер опрокидывал и катал по полям старушек.

Сложив в коляску самокат, шлем (памятка для себя – никогда не забывать, ибо чревато детским безумием), сумку с Самыми Необходимыми Вещами, я отправилась в садик. Рабочий день начался.

По пути получила СМС от Люсиль: в садике нужно взять код к фотографиям, которые делали на этой неделе.

14:20 – Мия успешно запакована в свой комбинезон, взрослый ребенок тоже уже оделся (сам! и когда-нибудь я расскажу, как я эксплуатирую детей делаю так, что дети сами и по доброй воле выполняют те вещи, которые буквально пятью минутами ранее были абсолютным «нет-нет» для них). Забираю код, немного разговариваю с нянечками. Разговаривать с ними всегда приятно, потому что каждый раз они хвалят мой немецкий.

Немного поулыбались друг другу с моей детсадовской любовью. В садике в последнее время что-то вообще очень много мужиков – как воспитателей, так и отцов. Одна девочка хотела уйти со мной в закат, но мать оперативно пресекла этот акт ренегатства.

14:30 – дождь перестал, поэтому идем в скейт-парк. По дороге дурачимся со взрослым ребенком (и когда-нибудь, о да, я расскажу вам, о чем я разговариваю с детьми). Мия уснула, поэтому примерно час все будет тихо-мирно.

На площадке никого нет, но постепенно стекается народ. Иногда там встречаются прекрасные, как картины Рафаэля, мужики. Тогда сидеть там становится интересно, потому что они, в силу возраста и практики, умеют делать велосипедами и скейтами такие вещи, что мое сердце каждый раз немного ухает. Иногда там встречаются юнцы. Традиционно группами по три и очень много понтуются.

А иногда там бывают дети. Взрослый ребенок встретил другое дитя по имени Ноэль и у них случился броманс: они вместе играли, вместе ели печенье, помогали друг другу взобраться на горку и к концу договорились встретиться вновь.

15:30 – на улице чертовски холодно, а народ все прибывает. Приехали подростки. Еще одна группа расположилась неподалеку на поле для волейбола. Почти все они либо анорексично худы, либо пухлы и с прическами начала двухтысячных. Кто-то из них принес бумбокс, поэтому я развлекаюсь, наблюдая, как происходят процессы социализации среди данных представителей приматов.

16:10 – мы наконец идем домой. По дороге взрослый ребенок взахлеб рассказывает о своем новом друге, а я концентрирую всю энергию на одной чакре, дабы она не отмерзла и не отпала.

16:45 – дома. Все получают свои вкусняшки, а я пью кофе.

17:15 – рано приходит Люсиль. Она же забирает Мию в ванную, чтобы искупать, а я немного прибираю на кухне, в частности – расставляю чашки. Начинается дождь.

Взрослого ребенка пригласил к себе в гости соседский шкет, поэтому в периметре меня детей нет. Нашла бутылку другого сока – на этот раз мультифрукт.

18:00 – договариваемся с Моникой встретиться через полчаса, чтобы поехать в Кёльн. Оказывается, с моим проездным билетом я могу брать с собой другого человека в рабочие дни – после семи, в выходные – целый день. Решили поехать на языковой вечер. Я там уже была, и, признаться, впечатлениями меня не задавило.

19:15 – мы в Кёльне. Холодно, сыро, место нашли довольно быстро, но оно заполнено прям по самые шаровары. Пьем, общаемся, разговариваем с людьми, стараясь перекричать стереосистему.

20:45 – собираемся домой. Обратную дорогу мне уже весело, а Моника пить не могла, потому что за рулем (до Хюрта). От этого становится еще веселей, поэтому всю дорогу мы общаемся о бывших любовях всей жизни и прочих смешных вещах.

22:30 – я у своего порога. Домой идти не хочется, поэтому я еду с Моникой в Штотцхайм, чтобы обратно идти пешком. Ну а что? Ночь, поля, разбросанные дневным ветром тут и там старушки.

23:20 – я в очередной раз дома. Отец семейства еще не спит – кокетливо улыбается мне, пританцовывая у холодильника. Худым быть трудно – особенно по ночам.

00:15 – последние сообщения, за которые мне на следующий день будет стыдно, отправлены, вещи, традиционно, разбросаны, линзы в контейнере, комната проветрена. Отбой.

One month in

Месяц на новом месте. Вот же время летит!

Говорила раньше и скажу снова: я рада, что решила поменять семью. И дело даже не в новом городе и пресловутом новом старте – дело скорее в том, что я очень люблю перемены. И не так уж важно, хороши они или нет: в конце концов, хорошее приятно для души, а плохое способствует мобилизации всех сил, поиску новых путей решения проблем. Снова, о да – если любую проблему рассматривать как возможность, то жизнь становится интересней.

Итак, мои Ангеловы меня полностью устраивают. Иногда я развлекаюсь такой мысленной игрой: представляю одну и ту же ситуацию, но с разными декорациями. Вот, например, мы куда-то идем все вместе – в одном варианте это семья М., в другом Ангеловы. Для семьи М. я была человеком, который приехал к ним на год работать. Такая вот короткая, в общем-то, фраза, являющаяся итогом всех первых четырех месяцев в Германии. В семье Ангеловых я – человек, прибывший из другой культуры. Который, разумеется, помогает по дому и выполняет какие-то мелкие поручения, но в основе своей – человек, который чему-то учится, и у которого можно чему-то научиться.

Это занятно, очень.

И нет, я не хочу сказать, что семья М. и все, что с ними связано, было ошибкой. Кажется, я уже говорила об этом, но итоги на то и итоги, чтобы повторять озвученное ранее.

У семьи М. я многому научилась. У меня было время для того, чтобы думать о себе, о том, кто я, чего хочу в жизни, как жить «правильно» и все такое прочее. Все эти мысли – их было много и пища для них была обильна и постоянна.

Здесь же, как мне кажется, я больше учусь именно «внешним» знаниям. Например, мне кажется, что за месяц я стала гораздо лучше понимать детей, и почему они поступают так, а не иначе. Я научилась думать в иной плоскости, искать ответы не только в себе, но и в окружающем меня мире. Мне рассказывают про эту такую странную временами Германию. Я общаюсь с людьми, которые порой имеют абсолютно различные взгляды на вещи. Я учусь, пробую что-то новое. Такие вот мелкие открытия – как часто они случаются! Например, недавно я поняла, как можно практически в ста процентах случаев избегать истерик взрослого ребенка. Или как общаться с младенцами. Как можно их заинтересовать, как делать так, чтобы время, проведенное вместе с ними, было не только обязанностью, но и удовольствием. Такие вещи.

Если со семьей М. я училась понимать себя, то здесь я учусь понимать других.

Наверное, в какой-то мере это «равнозначные» знания.

И вот, прошел месяц. Пролетел, проскакал! С одной стороны, кажется, будто я только приехала – вот и чемодан стоит, вот еще случающиеся время от времени моменты, когда я не могу выразить свою мысль на языке. С другой – произошло столько событий, что кажется, будто с самого сентября я живу именно здесь, в Хюрте, и едва ли не с самого рождения в Германии.

Здесь мне хорошо. Моей душе хорошо, я отдыхаю от роли «клячи», на которую можно сложить все обязанности.

Разумеется, иногда случаются такие дни, когда я совсем не хочу здесь быть. Иногда я хочу домой, чаще – куда-нибудь в совсем другую страну. Но итогом, сухим, так сказать, остатком все-таки является именно чувство удовлетворения. Все хорошо.

Прощай, мясо

Вот и прошел Карнавал. Хотя, насколько я помню, сегодня еще один день (последний, ай!), когда по улицам будут шататься разодетые на разный лад люди.

Наверное, именно с этого стоит начать – костюмы.

В общем-то,  про них говорили везде и много (или вот, если вы еще не слышали, посмотрите пару видео с ютуба – там все ох как наглядно), но я хочу добавить свои три копейки. Знаете вы или нет, но у меня особое отношение к подросткам. Особое оно в том смысле, что я стараюсь избегать общения с ними или их компании чуть более, чем полностью. Моя жизнь – полная чаша и без присутствия в ней отроков и юных дев.

Но как в жизни часто и бывает, то, от чего бежишь, коварно подстерегает тебя на каждом шагу. На просторах Хюрта повсеместно рассеяны представители вышеназванной страты в количестве пяти штук на десять квадратных метров. Чаще они собираются в кучки, и тогда их шумовой эффект увеличивается в геометрической прогрессии.

На три дня Карнавала (условно четыре, но в понедельник я позорно бежала с поля боя) я наблюдала один распространенный среди барышень 12-15 лет костюм. Условно он называется «все равно мне больше нечего терять» и состоит перманентно-полосатого верха, куртки с мехом, ОЧЕНЬ коротких шортиков и чулок. Вся это визуальная вакханалия дополняется развевающимися по ветру локонами и макияжем аля путана.

Кто-то может заподозрить меня в ханжестве. И будет в некотором роде прав, ибо кто я, раба божья, чтобы судить костюмы других? Быть может в реальной жизни – в жизни, вне Карнавала – эти барышни блещут целомудрием и взгляд их робок, и речи мягки. Но, чу! Как уже говорилось выше – судьба постоянно сталкивает меня с молодежью. И, думаю, в какой-то мере именно они – источник моего скачущего галопом воображения и искрометного словоблудия.

Но вот. Разумеется, Карнавал не кончается молодыми людьми. Вчера, например, в моей жизни случился катарсис.

Дело в том, что мне довелось отрываться под какую-то темную немецкую лирику с людьми, самый юный из которых возрастом ближе к могиле, чем я к своему рождению. То есть с пенсионерами.

Культурный шок, а?

Дело было так: во вторник в соседней деревушке намечалось очередное швыряние сладостей. Деревушка знаменита тем, что там живут что-то около трех сотен людей и все они богаты – целое поселение Крезов. Моей миссией на вчера было забрать детей из сада, отвести их в офис Отца (три минуты пешком из сада), создать на их невинных лицах камуфляж «под тигра» и отвести обоих в деревушку. Что и случилось, разве что камуфляж больше походил на «под трубочиста», ибо дети беспечны и размазали красоту по всему периметру фэйса.

В деревушке было сравнительно мало людей, агрессивные дети и много-много конфет. В этот раз вместо дешевых турецких вафель бросали риттерспорт и баунти. Так как деревня маленькая, шествие прошло дважды – и за эти два раза мы набрали две полные сумки конфет.

Ну а потом была вечеринка с пенсионерами. Хотя нет, там были и молодые люди. И люди среднего возраста, дети, младенцы и прочие животные. Но плясали в основном старики. И мы – две опэр, потому что – что? Правильно. Опэр – существа, лишенные стеснительности и вообще веселые от пальцев ног до макушки.

Домой я шла в ночи, мои гасты давно уже отчалили. Мне было хорошо, немного холодно и ветер играл подолом моего костюма пастушки.

Карнавал? Ну, для меня теперь Карнавал – это сладости, разукрашенные лица, смех, традиционное уже пиво и вообще возможность развеяться, почувствовать себя немного ребенком, когда в жизни так часто приходится играть в серьезного взрослого.

Make a wish, live a dream

А сегодня в Кёльне начался Карнавал. По этому поводу со всего света съехались люди, а я тут развлекаюсь тем, что на всякий лад примеряю на себя титул «вездеуспела». «Вездеуспела» - это потому, что на Октоберфест я была в Баварии, а теперь, когда тут стартовал второй популярнейший среди туристов в Германии праздник, я нахожусь в получасе езды от эпицентра. Любой ветер - попутный, если у тебя нет четкого плана, а лишь желание увидеть что-нибудь новое. Хорошо, а?
В последние несколько дней я думаю о том, что буду делать, когда закончится этот мой год в Германии.
Тут я не останусь – это точно. Если, конечно, меня не собьет машина и меня не закопают на местном кладбище. Что очень даже вероятно, учитывая как неосмотрительно я шатаюсь по городу, уставившись в столь редкий здесь клочок голубого неба.
Мне нужно окончить университет, мне нужен диплом, который, вероятно, никому больше не нужен. Зачем? Потому что на магистра за рубеж я могу подавать документы только тогда, когда у меня будет подтверждение полученных знаний. Что звучит, конечно, напыщенно, но такова реальность: диплом – это все еще «показатель».
Мой план таков: окончить год в Германии, как и планировалось изначально, в конце августа - начале сентября. Контракт у меня до 31 августа, и, надеюсь, раньше меня не выгонят.
В сентябре начинается учеба – последний, четвертый курс. Занятия там идут только полгода, а потом практика и написание диплома. Ориентировочно – с начала января и по июнь. Потом защита диплома и хаотичный поиск магистерских программ (но не для меня, потому что я супер-Жанна и все делаю загодя).
С января по июнь – это полгода. И на эти полгода теперь я строю планы.
Знаете, наверное, это несколько смешно. Да-да, у черта на рогах, скучая по дому и желая туда попасть, я все же думаю о том, куда бы еще мне можно рвануть. Так, чтобы и язык какой-нибудь выучить, и чтобы по деньгам не выходили астрономические суммы. Ну и главное – чтобы пополнить копилку опыта. Все-таки, думаю, пока есть запал, пока хочется топтать эту нашу прекрасную планету и ехать туда, куда зовет сердце, нужно ехать.
И теперь я думаю о том, а не повторить ли мне эту опэр-кампанию еще раз? Не поехать ли во Францию, Италию или Бельгию? Может, Испания или Китай? Это совсем не Германия (ну, разве что Бельгия – немного Германия), я могу выучить абсолютно иной язык, попробовать на вкус те блюда, о которых сейчас даже не подозреваю.
Да-да, номинально эти полгода я должна писать диплом и проходить практику. Но диплом можно написать и раньше (или во время), а практика – практику проходят печатями и обширным кругом знакомых.
В общем, такие дела.
Конечно, сейчас это все очень даже туманно, и каждую возможность я рассматриваю весьма номинально. Но это волнительно, знаете.
Быть может, через год в этот же самый день я буду там, в том городе - в городе, который пока еще не существует в моем мире.

Дела почтовые

Наверное, мне стоит почаще жаловаться. Ведь так всегда: убил всех своим душераздирающим порывом, а назавтра и кофе вкусней, и прохожие, как один, – голубоглазые улыбчивые боги.

Сегодня был хороший день. Обычный, в общем-то, день, но хороший. По ощущениям такой. Так что не переживайте больше, котята.

Ну а сейчас я хочу пару слов сказать о том, что мне ну очень нравится в Германии. И имя тому – почта.

В один из дней, когда судьба одарила меня пивом, я уснула с приклеенной к пальцу линзой. Фраза, конечно, убойная, но реальность была полна трагизма и воспрошаний в Космос "поштоо?!"

Это случилось в ночь на пятницу. Линза за ночь высохла, автопилот тоже винить нельзя – в конце концов, я все помню, но зрение, простите, сволочь редкая. Итак, линза пришла в негодность. Вторая, конечно, осталась, но лучше уж равномерно не видеть двумя глазами, чем воспринимать мир шестимерным.

В пятницу я решила, что я человек, а не тварь дрожащая, поэтому жалкой линзе не испортить мне убойные выходные. К тому же, у меня еще есть очки: их я надеваю черной-черной ночью, поэтому никто и не догадывается, что я слепа, как Кот Базилио.

«В конце концов, люди ж как-то живут», - подумала я, наивно решив, что и я могу примкнуть к этому сонму непрогибающихся атлантов.

В субботу я целый день была в Кёльне. Да-да, это те самые полведра впечатлений, которыми я хотела делиться, но поезд уже ушел, поэтому совсем коротко и в цифрах:

1. Кёльн при свете солнца хорош, как девка на выданье

2. Если вы не зарегистрированы на каучсерфинге, регистрируйтесь и шестерите  окрестности на предмет скорых событий – экскурсии там или посиделки в баре

3. Если с утра на улице солнце и апрельская капель, не думайте, что с вами не случатся атмосферные приключения

Итак, сказав все это, продолжу наше окулистическое повествование.

Была ночь, звезды спрятались за тучами. С неба сыпалась нечисть в виде осадков, а я видела окружающую реальность так, будто наглоталась экстази. Краски, знаете, и звуки вместо соответствующей картинки. Кажется, на пути домой я развила в себе навык эхолокации – как летучие мыши.

Потому что осадки и очки – это полнейшая чушь. Впечатления, конечно, те еще, но, думаю, боженька мне глаза не для красоты дал.

В воскресенье я снова была в Кёльне. В этот раз в составе коллектива «Искорки» - взрослого ребенка, Люсиль, ее подруги/воспитательницы/матери бешеного Бэна Рильке, собственно, бешеного Бэна и его брата Томаса.

Ничто не предвещало беды, но кто ж знал.

В зоопарке есть животные из тропиков. Тропики значат тепло и влажность. А что такое тепло и влажность после холодного «снаружи»? Правильно – запотевшие к чертям очки.

Да, там были эти автоматы, которые сушат стекла, но в первый раз я его проморгала, а во второй раз он не работал. Очки серебрились испарениями «крылатой машины».

В понедельник погода вновь испытала мое терпение на прочность и я пала: я заказала линзы онлайн.

Почему не в оптике? – спросит любознательный читатель.

Дело в том, что оптики тут коварны. Линзы они продают, но их нужно заказывать: сегодня делаете заказ, завтра или послезавтра получаете свои чаши зрения. Разброс цен огромен (в одном магазине мне предложили комплект из шести линз за 20 евро, в другом – за 57), продавцы немного мелодраматичны. Я решила, что сама себе режиссер и с таким же успехом смогу заказать линзы этими самыми руками.

Что и произошло – вчера днем.

Теперь мораль сей басни:

Вчера днем я заказала линзы. Обещали доставить за неделю, максимум – две недели. Если уж совсем какой катаклизм – так уж и быть, месяц. Не более.

Сегодня пришло подтверждение платежа. СРАЗУ ЖЕ пришло уведомление о том, что линзы уже в пути. И тут я получаю уведомление от DHL – в письме говорится, что линзы придут завтра, 11 февраля.

Конечно, могут и не придти.

Но! Эк, какая цивилизация. Это вам не письмо из Костаная в Екатеринбург, которое идет 45 дней (да).

Piratenparty или мы выживали, как могли

На пятницу у нас был запланирован большой фест. Фиеста, как сказали бы мои умудренные алкоголем товарищи. Фест был приурочен пятилетию взрослого ребенка. И хотя он и носит гордое звание пятилетки вот уже примерно месяц, настоящий праздник случился только сегодня: на новом месте и с мебелью вместо коробок.

Кстати, сегодня я ходила в город, чтобы вновь себя прописать. Дело в том, что в документах гастов до конца января был старый адрес. Я приехала двадцать второго и прописаться мне нужно было споро. Поэтому меня прописали по старому адресу, вклеили этот старый адрес на визу, дали книжицу с купонами и отправили восвояси. Сегодня вот я вновь явила в Бюргерхаузе свой лик. Они немного удивились, но новый адрес приклеили. Можно считать, что я трижды меняла в Германии адрес, да.

Итак, сегодня был фест. По этому поводу меня освободили от военной обязанности забирать детей из сада, ибо их забирал Отец. Мы с Люсиль, вооружившись пластмассовыми лопатами, потопали на детскую площадку, чтобы закопать там клад. По пути туда мы развешивали конверты с кусками карты сокровищ внутри – только собрав все их, дети могли найти клад.

Люсиль отлично все придумала. Мне это в ней вообще очень нравится – жизнь своих детей она старается сделать сказкой. Иногда получается, иногда дети выкидавают психа. Иногда вместо слез радости получаются слезы разочарования. Но она старается. И это здорово.

Клад мы зарыли в песочнице. Кстати, сегодня была удивительно хорошая погода – целый день ни облачка! Но земля была промерзшей, поэтому рыли мы, мерзко ругаясь.

Для взрослого ребенка я сделала свой вариант поиска сокровищ: нарисовала карту на пергаментной бумаге, добавила эффектов аля «кровь», наставила кофейных следов и запечатлела гостиную в своем, так сказать, номинальном состоянии. Потом все это дело я свернула в рулон и замотала бечевкой. Сокровищем были грошовые сладости – дети такое дело обожают.

В три часа дня к нам в дом начали стекаться нестройные струйки малолетних. Все были одеты по-пиратски – тут тебе и нарисованные маркером шрамы, и мертвые головы, и серьги в одном ухе, и пластиковые мечи, которые вполне можно использовать как оружие. Это я по себе скажу, да.

Итак, дети собрались, дети стали есть. Вчера Люсиль и Отец полночи творили на кухне невообразимое, и невообразимое обернулось таким вот образом.

После еды мы пошли искать клад. Но вот ведь незадача – кто-то сорвал половину наших конвертов. Карты не было, дети немного приуныли. Тут во мне внезапно проснулся гений аниматора и следующий час уже я творила невообразимое: развлекала детей посредством песка и пыли, водила их по своим же следам и даже давала себя бить. Люсиль запечатлевала эти нетленные моменты на пленку, а я страдала во имя искусства.

Домой мы вернулись продрогшие и побитые. Дома нас ждали сладости, подарки и веселые игры, составной частью которых не являлось членовредительство.

В половине седьмого детей, как горячие пирожки, разобрали родители. Эти набитые углеводом бомбы разлетелись по всему Хюрту, а мы – Отец, Люсиль и я – стали наводить красоту и разбирать полет.

Мне несколько раз сказали «спасибо».

Наверное, в этом что-то есть. Быть может, кто-то подумает, что это всего лишь сантименты или банальная дань вежливости. Но «спасибо» - это так легко и так здорово. И почему-то именно это простое изъявление благодарности часто забывают, ссылаясь на его несуразность.

Но мне было приятно. Говорила это раньше – скажу и сейчас: я очень рада, что поменяла семью. Рада, что именно с ними, с семьей Ангелов, я проведу свои последние месяцы в Германии. Быть может, меня изгонят завтра же. Хотя я в этом сомневаюсь – с ними у меня совсем нет чувства, что я там не нужна и на меня смотрят, как на иной предмет интерьера. В каких-то мелочах, в чем-то, что сложно обличить в слова – в этом кроится львиная доля того, что влияет на целое: на то, как я воспринимаю происходящее. И здесь мне комфортно, здесь мне хорошо.

Ну а итогом дня можно обозначить следующее: дети довольны, порядок наведен. Я валюсь от усталости с ног, но мне было чертовски весело.

И это того стоило.

Три дня Помпеи

Эти три дня – с понедельника по среду – у детей не было детского сада. Что это значит? Это значит, что с восьми утра и до шести вечера мои здравый смысл и терпение сдерживали порывы швырять детей из окна второго этажа.

Понедельник был самым тяжелым днем из этой многосерийной мексиканской драмы.

В восемь утра родители ушли на работу, оставив мне двух голодных отпрысков, мешок булочек, номера экстренных служб и пожелания всего хорошего. У меня был план – занять взрослого ребенка построением корабля из картонной коробки, а Мию, эту барышню почти одного года, держать на расстоянии вытянутой руки. А то мало ли.

Ах, знала ли я, что строить что-то с детьми – то же самое, что ремонт в супружеской паре? Кончается это дело либо разводом, либо поножовщиной, либо уничтоженным до молекул жилищем. Последнее в итоге мы и получили.

Но это еще не все – в процессе дитя, хнычущее и перманентно фонтанируещее откровенно тупыми идеями (да-да, это дети и не стоит ожидать от них чуда инженерной мысли), вывело меня из дзена рекордное количество раз. К обеду я ненавидела себя, его, наш корабль и мир во всем мире. А потом он спокойно принялся за еду и стал пространно рассуждать о каких-то несуразных мелочах.

И я поняла, что не смотря на то, что он психологически надо мной надругался, он все равно очень классный мужик. А потом он опять меня бесил. А потом я снова считала его крутым мужиком.

Мия, эта барышня, целый день вела себя наилучшим образом. Спала, когда надо, ела, когда давали, играла, не пытаясь снять с меня скальп или убиться о лестницу. Вообще молодец.

В четыре взрослого ребенка забрал Отец, и уж тут я думала, что мучения мои подошли к концу. Но нет. На Мию нашел бес.

Она орала как симфонический оркестр. Стены дрожали, растения жухли, самолеты сходили с курса и на Японию обрушился тайфун. Орать она переставала тогда, когда я брала ее на руки. Снять с рук – ор и стенания, на руки – ор прекращался. Два часа я ставила эксперименты, а потом мне явился ангел пришла Люсиль. День подошел к концу.

И Люсиль спросила:

- Ну, как оно?

И, наверное, сейчас вы ожидаете, что я все ей поведала – о своем растоптанном сердце и седых волосах, о оре и криках, и психах, и россыпи картона, навеки осевшей в моих легких. О том, что дети ее – подонки и никогда в жизни их видеть я не хочу. О нет, мой друг, хоть сначала я и собиралась.

Я сказала:

- Все было супер.

Потому что супер и было.

Да, порой дети откровенно выводили меня из себя. Я ломала голову над тем, что я тут делаю, и зачем было тащиться тысячу километров, чтобы биться головой о стену, сталкиваясь с очередным отсутствием логики. Взрослый ребенок – вздорный и несамостоятельный. Мия – капризная, вредная, все делает мне на зло!

Но так ли это? Нет, отнюдь.

За эти три дня я поняла одну вещь: дети – они, в общем-то, люди не плохие. Иногда от них устаешь и тебя раздражает само их присутствие. Иногда их капризы доводят до зубного скрежета. Но дети – они такие интересные. Смешно, да, но с ними я будто попадаю в другой мир. В мир, где мне приходится думать не только о себе, но и о другом человеке. Не спрашивать, почему они так со мной, а спрашивать – что он хочет этим сказать? Они такие простые, бесхитростные, живущие в своих реальностях и не понимающие нас, взрослых.

В общем-то, эти три дня были особенными. Хочу ли я повторения? Нет, спасибо.

Но я очень рада, что они случились.

Марафон каждодневных постов, февраль, день седьмой

Которое с одинаковым успехом можно назвать днем, когда ничего не произошло.

Поэтому я буду мучить вас рефлексией и размышлизмами, а вы крепитесь, ибо вы вообще молодцы и сильные, как тысяча бодибилдеров.

Итак, вот уже, считайте, полторы недели, как я в новой семье. У меня есть другой дневник, рукотворный, и как-то я набрела там на свои ранние творения, когда еще, как говорится, я была юной и неопытной опэр. Тогда я только приехала в Ландсберг и это был третий мой день там. Прямая цитата: «Если так будет продолжаться и дальше, к декабрю поменяю семью». Если честно, я уже не помню, что там на первых порах особо страшного творилось, но одно могу сказать точно – половина моих тогдашних проблем была вызвана тем, что я свято верила в контракт и написанное на разных опэр-сайтах. Поэтому откровенной эксплуатации, вестимо, не ожидала.

Помню, как-то был выходной и мать семейства попросила меня сварить обед. Тогда я еще подумала, мол, интересно, а мне за это заплатят? И "попросила" – это ж что, можно отказаться? Какая наивность, скажите вы, и в этот раз я с вами полностью соглашусь.

Не буду сейчас говорить за все семьи, потому что наверняка где-то там, в южных пампасах, есть суперские гасты, которые относятся к опэр как ко своим старшим дочерям, платят не по контракту, а по совести, и вообще ведут себя так, будто к ним по обмену приехало чужое дитя. Такие особи, думаю, водятся. Я не встречала, хоть и должна сказать, что моя нынешняя семья весьма близка к вышеупомянутому.

Но, если поставить себя на место гастов, что вы будете ожидать от приезжающей к вам опэр? Что она будет подмогой, выполнять те дела, которые на нее возложат, будет всегда под рукой в те моменты, когда нужна. В общем, некий бытовой ангел, от которого иногда требуются еще и неслабые такие педагогические навыки. Такое иногда тоже бывает.

В общем-то, что я хочу сказать. Как опэр мы приезжаем сюда с определенными ожиданиями и надеждами. Хочется путешествовать, учить язык, знакомиться с новыми людьми и использовать максимально каждый прожитый день, чтобы этот год стал одним из самых замечательных в жизни. Не знаю, как у других, но свои непосредственные обязанности я воспринимала как «необходимое зло», периферию, нечто, что я буду замечать лишь боковым зрением. Ибо, как уже говорилось в другом дневнике, сюда мы (я) едем вовсе не для того, чтобы все силы бросать на заботу о детях и поддержание порядка в доме.

Я никогда не думала о том, что основной опыт – общения, путешествия, открытий в себе и людях – я получу не в дороге, а именно дома. Что основные мои переживания будут касаться вовсе не того, что мне не хватает пятерки евро на обратную дорогу или мой немецкий убог и крив, но того, что в семье вновь какие-то неурядицы, и я, как челнок, мотаюсь по бескрайнему дикому морю, надеясь, что со временем меня вынесет в тихую гавань.

Не знаю, быть может, это заботит только меня.

Например, в предыдущей семье я часто уезжала именно потому, что не хотела проводить с ними время, которое формально называлось моими «выходными». Потому что тогда я не должна была ничего делать, и от этого у меня складывалось впечатление, что я там чуть ли не иждивенка и вообще не имею права быть. Та семья постоянно давала мне пищу для переживаний – и не всегда плохих, смею уверить! Там было и много здоровского, многие мои дни были полны самого настоящего чистого счастья.

Но все же скажу: семья, "гасты", как мы их называем, - один из главных столпов, на котором стоит вся эта конструкция. Опэр-год. Год в чужой семье, стать частью которой тебе довелось. Не всегда важной частью, почти всегда – не незаменимой. Но одно точно – относится равнодушно к этим людям нельзя.

И сюда я ехала, нацепив на нос розовые очки. Но, наверное, это уже не очки вовсе, а дефект зрения: вне зависимости от того, что со мной происходит, я стараюсь получить из этого какой-то урок, сделать некое заключение, которое, быть может, сделает мою жизнь чуточку легче. Или вот еще мне нравится воспринимать свое существование здесь как некий занятный сериал. А что в сериале главное? Главное, чтобы зрителю было интересно. Смотреть на то, что все жили долго и счастливо – это скучно. А проблемы (или возможности?) делают мою жизнь куда как интересней.

И закончу словами одного хорошего человека: «Будет либо хорошее время, либо хорошая история». Или и то, и другое одновременно.

Не ходите, дети, в Африку гулять, а приезжайте сюда «опэрить».

Марафон каждодневных постов, январь, день шестой

Суббота была прекрасна своим отсутствием дел, ярким «зимним» солнцем и непрочитанными еще книгами.

На выходных гасты меня не будят. Они меня в принципе не будят, но, думаю, это уточнение было важным.

Итак, я восстала встала в десять часов утра, еще час внимала темноте в своей комнате, а потом поднялась наверх смотреть результаты учиненных днем ранее разрушений.

Но, как уже говорилось, автопилот – вещь зачетная, поэтому публичный остракизм меня не состоялся. В выходные дни Отец берет в булочной свежую выпечку и на стол выкладывается все, что хотя бы теоретически можно размазать по хлебу. Еще к этому всему делу подается тарелка фруктов, все друг другу улыбаются, дети агукают, солнце стучит по паркету. В общем, реклама какого-нибудь йогурта.

Завтрак перешел в обед, я немного слонялась по дому, немного читала и считала облака. До вечера ничего особо не произошло, но зато уж вечером случились две вещи (прям традиция какая-то): Кёльн и приезд деда Ангела.

Кёльн, конечно, сразил. Точнее сразил Собор, потому что он гигантский. К сожалению, мое косноязычие прогрессирует, поэтому картинки.

В Кёльн мы поехали с Магдаленой и она поведала мне Историю Своей Жизни. Дело в том, что ее принимающая семья здесь – немец, жена-полячка и пятеро детей. Пятеро детей – чтобы вот прям точно заострить на этом внимание. Магдалена здесь с сентября, ходит на курсы А1.2, с гастами говорить по-немецки ей не нужно, поэтому, мягко говоря, ее немецкий язык ужасен. Еще, насколько я поняла, тут у нее друзей нет, поэтому часто ей бывает одиноко. Опять же, это только мое восприятие ее немецкого, но здесь ее держит только то, что дома, в Польше, работы нет.

Из двух зол, как говорится.

Кстати, немного про то, как добраться из мест не столь отдаленных Хюрта до Кёльна: как говорят гугл-карты, в восьмистах метрах от моего дома есть станция. Оттуда до Кёльнского Собора ехать тридцать две минуты. Сколько стоит проезд – не знаю, потому что эти класснецкие гасты дали мне проездной. Но народу там, народу! Мама дорогая, столько людей.

На обратной дороге я забрела в Пенни, купила рисовый пудинг. Дома, оказывается, уже был дед Ангел – голубоглазое кучерявое существо, немного похожее на Деда Мороза. Мы все вместе поужинали, поболтали о том и этом, а потом я проследовала в свою комнату, дабы выспаться наконец так, чтобы мне еще три дня не хотелось спать.

На том день и кончился.

Сегодня, в воскресенье, будет мораль, ну а пока – пока.