День, которого вы так ждали

6:15 – будильник заводит свои рулады, и я, несмотря на почти восьмичасовой сон, рада тому, что еще полтора часа я могу валяться в постели. За эти полтора часа телефон проигрывает разные подкасты, а я то засыпаю, то вновь просыпаюсь.

7:45 – подъем, немного зарядки в темноте, музыка для бодрости, уборка разбросанных накануне вещей. У меня тут вообще появился какой-то прям ритуал – ночью, ложась в постель, я успеваю развести авгиевы конюшни, а утром вся эта красота моими же усилиями превращается в некое подобие порядка. За счет этого к моей зарядке добавляется примерно десять минут физической активности.

Вот уже второй день с утра болит шея. Причин тому может быть две: прозаичная – я сплю, свернувшись в морской узел; романтичная – корнем всех зол является моя безграничная любовь к детям, которых я периодически в буквальном смысле ношу на руках. За месяц я стала сильной, как Тот Самый Арнольд.

8:15 – за семьей закрывается дверь. На всякий случай я жду еще пять минут (с утра я стараюсь с ними не встречаться, дабы не пугать прекрасных своим помятым экстерьером), а потом поднимаюсь наверх.

Полупустая посудомоечная машина, вереница немытых бутылочек для детской смеси. Не так давно я взяла на себя обязанность мыть их, чтобы они, немытые, не доставались Люсиль после работы. Никто меня об этом не просил, но я ж энтузиаст.

После традиционного Абендброта по понедельникам и пиццы, которая была у нас во вторник, в холодильнике много продуктов, которые с разной степенью успешности можно размазать/положить на хлеб. Тут, кстати, я начала есть сырые шампиньоны. Круто, да? Никогда раньше не думала, что грибы можно есть сырыми. Но, как авторитетно заявил Интернет, грибы из теплиц сырыми есть можно и даже нужно – мол, таким вот образом они сохраняют большее количество всяких полезных соединений (о существовании которых ранее я вообще не знала).

8:55 – сообщение от Моники, содержание которого в двух словах выглядело так: отличная погода, давай на улицу. Мы тут с ней решили худеть (Моника – это та девушка из Чехии). Она активно подбивает меня на спорт, но так как моим мощам спорт противопоказан, мы договорились на богатые кислородом пешие прогулки. А так как Германия усыпана всякими парками и озерами чуть менее, чем полностью, проблем поиска куда пойти в солнце и температурный плюс у нас не бывает.

9:15 – окончание водных процедур и облачение меня, нагой, в доспехи и прочие футболки. Как это часто и бывает, солнце одурачило меня, поэтому на улицу я вышла одетая скорее к маю, чем к концу февраля.

Новое сообщение от Моники: ее гасты попросили ее дождаться почты, поэтому выйти пока она не сможет. Приглашает меня на кофей.

Возвращаюсь домой, надеваю поверх футболки кофту, беру наушники и иду в сторону Штотцхайма. Штотцхайм – это такой Беверли Хиллз Хюрта: там живут богатые и знаменитые (в основном, конечно, богатые), а улицы вымощены золотом (в основном, конечно, добротным немецким асфальтом). От моего дома до центра этой обители греческих богов идти буквально двадцать минут. Но у меня ж талант, который не пропьешь. У меня ж способности! Я вышла не в то поле, свернула не на ту дорогу, испугала старушенцию, выруливающую из-за своего авто, и закончила свои топографические подвиги в месте, которое, вероятно, было ближе к Кёльну, чем к Штотцхайму.

10:45 (через полтора (!) часа, да) – пьем с Моникой чай. Она рассказывает про своих гастов, я ей про семью М. Мы сходимся во мнениях, что опэр – программа порой странная.

Так как посылку она из рук в руки приняла (я так и не поняла, почему гасты не хотели, чтобы, если Моники дома не было, посылку оставили бы у соседей – что за срам они там заказали?), мы решили, что обратную дорогу она со мной разделит.

11:45 – вновь дома. Солнце не на шутку разошлось, поэтому последние десять минут я постепенно обнажала свои старые кости. Дома хлопнула еще одну чашку кофе, съела пачку печенья, собрала детям перекус (фрукт, хлеб, что-нибудь сладкое и маленький пакетик желешек – для взрослого ребенка, бутылка воды и фруктовое пюре – для Мии), собралась звонить домой. Обычно я звоню по вторникам и пятницам, но во вторник было ужасное соединение, поэтому рандеву перенеслось на среду.

12:30 – нихера, нихера, нихера. Так коротко, но многозначно можно описать качество связи. Причем она, эта дрянь, одинаково плоха как в моих катакомбах, так и в белом доме господ. Рандеву отложили до пятницы, потому что еще одной попытки мои пуганные жизнью нервные волокна не выдержат.

13:50 – выпила три стакана сока, чем подвела семью к смерти от отсутствия в доме запасов незаменимого Orangensaft. Никогда раньше не любила соки, а тут на меня нашло.

Погода, как это часто бывает в этих широтах, изменилась буквально за пять минут, и вместо шпарящего во все щели солнца на улице моросил мелкий дождь и ветер опрокидывал и катал по полям старушек.

Сложив в коляску самокат, шлем (памятка для себя – никогда не забывать, ибо чревато детским безумием), сумку с Самыми Необходимыми Вещами, я отправилась в садик. Рабочий день начался.

По пути получила СМС от Люсиль: в садике нужно взять код к фотографиям, которые делали на этой неделе.

14:20 – Мия успешно запакована в свой комбинезон, взрослый ребенок тоже уже оделся (сам! и когда-нибудь я расскажу, как я эксплуатирую детей делаю так, что дети сами и по доброй воле выполняют те вещи, которые буквально пятью минутами ранее были абсолютным «нет-нет» для них). Забираю код, немного разговариваю с нянечками. Разговаривать с ними всегда приятно, потому что каждый раз они хвалят мой немецкий.

Немного поулыбались друг другу с моей детсадовской любовью. В садике в последнее время что-то вообще очень много мужиков – как воспитателей, так и отцов. Одна девочка хотела уйти со мной в закат, но мать оперативно пресекла этот акт ренегатства.

14:30 – дождь перестал, поэтому идем в скейт-парк. По дороге дурачимся со взрослым ребенком (и когда-нибудь, о да, я расскажу вам, о чем я разговариваю с детьми). Мия уснула, поэтому примерно час все будет тихо-мирно.

На площадке никого нет, но постепенно стекается народ. Иногда там встречаются прекрасные, как картины Рафаэля, мужики. Тогда сидеть там становится интересно, потому что они, в силу возраста и практики, умеют делать велосипедами и скейтами такие вещи, что мое сердце каждый раз немного ухает. Иногда там встречаются юнцы. Традиционно группами по три и очень много понтуются.

А иногда там бывают дети. Взрослый ребенок встретил другое дитя по имени Ноэль и у них случился броманс: они вместе играли, вместе ели печенье, помогали друг другу взобраться на горку и к концу договорились встретиться вновь.

15:30 – на улице чертовски холодно, а народ все прибывает. Приехали подростки. Еще одна группа расположилась неподалеку на поле для волейбола. Почти все они либо анорексично худы, либо пухлы и с прическами начала двухтысячных. Кто-то из них принес бумбокс, поэтому я развлекаюсь, наблюдая, как происходят процессы социализации среди данных представителей приматов.

16:10 – мы наконец идем домой. По дороге взрослый ребенок взахлеб рассказывает о своем новом друге, а я концентрирую всю энергию на одной чакре, дабы она не отмерзла и не отпала.

16:45 – дома. Все получают свои вкусняшки, а я пью кофе.

17:15 – рано приходит Люсиль. Она же забирает Мию в ванную, чтобы искупать, а я немного прибираю на кухне, в частности – расставляю чашки. Начинается дождь.

Взрослого ребенка пригласил к себе в гости соседский шкет, поэтому в периметре меня детей нет. Нашла бутылку другого сока – на этот раз мультифрукт.

18:00 – договариваемся с Моникой встретиться через полчаса, чтобы поехать в Кёльн. Оказывается, с моим проездным билетом я могу брать с собой другого человека в рабочие дни – после семи, в выходные – целый день. Решили поехать на языковой вечер. Я там уже была, и, признаться, впечатлениями меня не задавило.

19:15 – мы в Кёльне. Холодно, сыро, место нашли довольно быстро, но оно заполнено прям по самые шаровары. Пьем, общаемся, разговариваем с людьми, стараясь перекричать стереосистему.

20:45 – собираемся домой. Обратную дорогу мне уже весело, а Моника пить не могла, потому что за рулем (до Хюрта). От этого становится еще веселей, поэтому всю дорогу мы общаемся о бывших любовях всей жизни и прочих смешных вещах.

22:30 – я у своего порога. Домой идти не хочется, поэтому я еду с Моникой в Штотцхайм, чтобы обратно идти пешком. Ну а что? Ночь, поля, разбросанные дневным ветром тут и там старушки.

23:20 – я в очередной раз дома. Отец семейства еще не спит – кокетливо улыбается мне, пританцовывая у холодильника. Худым быть трудно – особенно по ночам.

00:15 – последние сообщения, за которые мне на следующий день будет стыдно, отправлены, вещи, традиционно, разбросаны, линзы в контейнере, комната проветрена. Отбой.