Fin

Я долго думала над тем, почему мне больше не хочется писать про Германию. Когда темы для записей приходится высасывать из пальца, итогом, как правило, являются размышлизмы из серии повторения в очередной раз известных всем истин. Ради такого и трафик тратить жалко.

Тематические блоги – они как игра актера, у которого только одна «коронная» роль. И, быть может, он играет ее как Тот Самый Бох, но уже заранее известно, что и в своей новой картине неожиданной сменой амплуа он не поразит. Смотреть на огонь или воду, говорят, можно бесконечно, однако никому не приходит в голову проводить так свои будни. Когда нет интриги, горят усы.

И вот, моя Германия кончилась, а перекраивать на новый лад старые истории мне как-то скучно. Если мне скучно, описать что-то весело я не могу. Ошибка кода будет скользить в каждой строке, а оно вам надо?

Тем не менее, мне всегда было интересно, что же случается потом с опэр – тогда, когда их год в изгнании заканчивается. Потому что такие дневники, как правило, обрываются весьма внезапно – мой тоже не исключение. А если блог хорош, если за несколько вечеров ты привык уже к присутствию автора в своем сознании, концовка, повисшим в воздухе вопросительным знаком, оставляет неприятное такое послевкусие обмана. И нет им, коварным, прощения, ибо попранное доверие алчет объяснений.

Поэтому ставить точку и просить всех расходиться я не хочу. Но и обещать, что буду писать каждый день, да так, как писала, ненавязчиво жалуясь деепричастными оборотами на детей, я не могу. Теперь, когда мое личное крепостное право окончилось, моя жизнь совсем перестала походить на ту, немецкую. И, быть может, кому-то она покажется менее захватывающей и едва ли заслуживающей интереса – оно и понятно. Кто-то останется потому, что иногда я выдаю что-то забавное. Кого-то, вероятно, занимает моя манера находить себе новые увлечения примерно раз в двадцать минут. У каждого своя причина.

И оно, конечно, здорово.

Что я хотела сказать, это: я не умерла. Жизнь не заканчивается с завершением контракта. «Год» в Германии был отличным, но назвать его самым лучшим или пиком всего своего бытия я не могу. Потому что нет их, этих пиков. Жизнь – это не звездная система, посреди которой колом торчит какое-то одно событие, явление, человек или еще что. Было хорошо – дальше еще лучше.

Или хуже.

Но весело – без сомненья.

Я буду в том самом блоге.

When the time flies by

Сегодня я нашла у себя седой волос.

И в такой критический для любой женщины момент я поняла, что уже не так молода, как раньше. Года бегут, кожа свежее не становится. Штампа в паспорте как не было, так и нет. В двадцать два у нас уже второго ребенка заводят, а я все по зарграницам разъезжаю. Драма, мрак, где мой валидол.

Но, знаете, по меркам немцев я еще младенец. Жизнь здесь настолько расслабленная, что люди лет так до двадцати восьми получают степень бакалавра. Пропадают в ночи до шести утра, пьют в булочных густой, как смола, кофе, надевают поверх амбре свежую футболку и идут на занятия. Берут год-два-три, чтобы путешествовать и найти себя. Дети, карьера, собственное жилье – это так, план на будущее.

Удивительно, но почти все эти девушки и парни, ругающиеся матом и напивающиеся в стельку каждую ночь, через лет восемь-десять станут порядочными семьянинами. Одна знакомая мамаша (волосы в пучок, дружелюбная улыбка, муж, занимающийся продажами, трое детей с разницей в возрасте в два года) рассказала мне как-то, что по молодости она четыре месяца разъезжала по стране с какой-то малоизвестной группой. В которой были четыре парня и довольно свободные нравы. Другая (37 лет, двое детей, работа в сфере маркетинга) выдала:
- На следующий год закончу-таки свое высшее образование.

Степени у нее нет. Работа, семья, путешествия и дикая молодость – это в наличии.

Как-то я слушала передачу, где девушка рассказывала о своем опыте обучения за рубежом. Тогда она сказала фразу, которая навсегда запечаталась в моем сознании: «Жизнь у нас [в России] куда более интенсивная».

А ведь оно и верно. Женятся у нас рано, в двадцать три имеют два высших образования. Совмещают магистерскую степень и работу по (или не по) специальности.
Потому что начать свою карьеру в тридцать – это нонсенс. В тридцать лет у человека уже должен быть как минимум (!) десятилетний стаж. Где этот стаж брать – загадка, разгадать которую я так еще и не смогла, но не суть.
Кризис среднего возраста у нас случается уже в двадцать лет – когда за плечами школа и университет, когда человек стоит на этой самой развилке, спрашивая себя, что делать дальше. От скуки или «потому что так надо» заводят семью: двое детей в двадцать пять лет, квартира в кредит, вопросы о собственной состоятельности.
И нет, я не говорю, что это плохо. У нас так принято.

Мы и живем, если посмотреть статистику, меньше, чем люди в более развитых странах.

Через несколько дней моя двоюродная сестра выходит замуж. Мы родились в одном году – 1992. И из всех наших родственников, возраст которых более-менее схож с моим, я – единственный человек, не носящий на безымянном пальце кольца.

Еще есть мой брат и сестра, но они вообще крутые.

Но, знаете, у меня в голове как-то вообще не укладывается, что и мне уже «пришло время» идти под венец. Мне! Пусть я и каталась по Свету, пусть собирала опыт тут и там, пусть чисто теоретически я знаю гораздо больше о семье и семейном быту, чем среднестатистическая барышня моего возраста, я не готова… становиться взрослой. Потому что брак для меня – жирная черта, переступая которую ты начинаешь нести ответственность не только за себя, но и за то, что ты сотворила: свою семью. Для меня идея жить с кем-то в одном доме, принимать совместно решения, ждать кого-то по вечерам и выбирать в магазинах детское питание, дика. Только начав получать удовольствие от свободы, только перестав зависеть прямиком от родителей, я должна отдать ее, эту свободу выбора, в руки другого человека.

В моем жизненном плане до двадцати семи лет никаких серьезных отношений На Всю Жизнь нет. Жизненные кризисы случаются со мной постоянно, но никогда еще я не думала, что свадьба и семья – это то, что решит все мои проблемы.

И да, вероятно, для кого-то это решение – правильное, и я за них рада.

А у меня вот седой волос, сериалы и планы стать великим писателем. И путешествовать, и говорить на десяти языках.
И нет никакого стажа работы.
Я была бы херовым взрослым.


Оригинальная ссылка тут

За два месяца

Через четыре месяца после моей первой встречи с семьей М. я улетела обратно домой. Улетела, чтобы в тот дом уже не возвращаться. Дети плакали, Айрис, мать семейства, улыбалась и предлагала как-нибудь их навестить.

Что я делать не собиралась – потому что они мне до черта надоели и я предвкушала новое начало в своей жизни.

Но до самого последнего дня я была им той самой легендарной опэр – та, которая всегда под рукой и делает все в точности так, как единым взмахом брови подразумевают сильные мира сего. Гасты.

Сегодня – четыре месяца с того самого дня, как я улетела из дома. Январь был той самой необходимой передышкой, когда я много мечтала о путешествиях, смотрела до трех часов утра любимые фильмы, много обнимала родителей и читала на русском столько книг, чтобы мне хватило на семь месяцев вперед.

22 января я впервые встретила Ангеловых и влюбилась в них. Новый опыт, новая семья, другой конец Германии. Все было полно загадок и сводящих с ума перспектив.

И вот, вчера, в канун очередного юбилейного пребывания здесь я заговорила с Ангеловыми о том, что хочу уехать раньше, чем кончится моя виза. В идеале – уже в начале июля, если у них, конечно, будет достаточно времени, чтобы найти мне замену. В середине июля в Хюрт переезжает Ома, поэтому меня попросили остаться до того времени. И я согласилась.

А потом я поеду домой. Осталось два месяца.

И да, я прекрасно понимаю, что мне выпал выигрышный билет – отличная семья, хорошие дети. Кёльн, который совсем под боком, возможность путешествовать и учить язык. То, как я сейчас живу – хрестоматийный пример того, как выглядит программа опэр. И все же я хочу домой.

Помню, когда я заговорила о смене семьи в первый раз – тогда, когда я еще жила в Ландсберге, тут, в дневнике, разгорелась полемика, смысл которой двумя словами можно выразить так: «не дергайся». Если не совсем припекает, если из тебя не делают настоящего раба, если дети не устраивают множественные истерики каждый день – не дергайся. Терпи, надейся, делай свое дело и помни – может быть много хуже.

И тогда меня, признаться, удивила столь четкая позиция по поводу… моей жизни.

У людей, которые знают меня только заочно, было конкретное мнение насчет того, что мне стоит делать. Вероятно, это один из побочных результатов ведения блога – появляется чувство сообщества, когда жизнь одного человека становится достоянием (и заботой) всех участников.

Но что уж.

Скоро будет ровно год, как мы с вами знакомы. Многое из того, что со мной произошло за это время, вы можете прочитать здесь. Здесь были мои планы, надежды, мечты, задумки. Здесь я писала о событиях, являвшихся для меня поворотными за эти двенадцать месяцев. Одного, надеюсь, здесь было как можно меньше – неуверенности и страха. Часто я делала ошибки и поступала так, как поступать не следовала. Временами меня выводила из себя окружающая действительность, которую, выпив бокал вина, я пыталась превратить в урок на будущее. Иногда я училась, иногда – лежала под одеялом, считая, что чем больше я буду спать, тем меньше мне нужно будет сталкиваться с реальностью.

И было всякое. В общем-то, был сериал. Надеюсь, интересный.

И теперь я приняла новое решение – ехать домой раньше. Придумала для этого повод, более-менее просчитала возможные результаты для обеих сторон. В конце концов, я не настолько плохой человек, чтобы думать только о своем благе: если мои поступки не наносят никому непосредственного вреда, я вольна поступать так, как мне вздумается. И это моя жизнь.

Быть может, я еще пожалею о такой поспешности. Но жалость – бесполезное чувство. Сейчас я уверена, что пришло время двигаться дальше. Возвращение домой – наверное, в какой-то мере это шаг назад, но возвращаться к истокам изменившимся человеком – это зачин новой истории.

Итак, от сегодняшнего дня и впредь время будет отсчитываться в обратном направлении.

Четыре месяца «с» и два месяца «до». 

Первая запись мая

Теория хаоса семейства Ангелов звучит так: если кажется, что хуже уже не будет, будет хуже.

На прошлой неделе я «работала» в среднем по 9 часов в день. Потому что у Мии резались зубы, поднялась температура, сателлиты сошли со своих орбит, а в Китае случилось землетрясение. В субботу, напоминаю, я укатила в Бонн, попала в столь освежающий пятиминутный шторм, заблудилась в лесу и промокла до последней нитки. В воскресенье я вообще не выходила из дома.

И вот пришел понедельник. Ничто не предвещало беды.

Когда я забирала Мию из детского сада, вокруг меня образовалась черная дыра, притянувшая всех воспитателей данного учреждения. Воспитатели опасливо на меня смотрели и качали головами, как китайские мандаринчики. У Мии инфекция глаз – младенец семейства, покинутый всеми, ибо инфекция, в трагическом состоянии полнейшего одиночества задумчиво шамкал йогуртом.

Признаться, я испугалась. Потому что когда вокруг тебя воспитатели устраивают кардабалет, а покинутое всеми дитя смотрит грустно сквозь пелену засохшего непонятно чего не глазах, сердечко начинает биться.

Воспитатели добавили масла в огонь, сказав, что с родителями связаться они не смогли.

В общем, чернота казалась беспросветной.

Но, знаете, когда за плечами миллиард часов наедине с детьми, такие вещи воспринимаешь несколько иначе. Мои тревоги, «а что, если» и бегание вокруг, будто меня постоянно хлещут крапивой, ни Мии, ни ситуации не помогут. Ну или я постигла Дзен.

В общем, распрощавшись с курочками из сада, я дозвонилась-таки до Люсиль, спокойно ей все объяснила и получила указания, что делать дальше. Ни один пункт указаний не подразумевал прыгание сквозь горящий круг или жонглирование всеми найденными дома медикаментами.

День, в общем-то, прошел как обычно, а вечером у обоих детей случились истерики, родители были близки по температуре Везувию, я высматривала в пространстве причинно-следственные связи и все было плохо. В ночи Мия еще пару раз просыпалась, ну а сегодня утром ее отвели ко врачу.

Теперь.

Сегодня, завтра и, вероятно, в пятницу, я буду с детьми очень долго и каждый день. У Мии все так же растут зубы и поэтому она постоянно хнычет. Завтра и в субботу у меня по расписанию бдение детей еще и в ночи – бэйбиситтинг.

И, казалось бы, все очень плохо.

Но я ведь постигла Дзен.

Когда в жизни происходят ситуации, которых не ожидаешь, есть два возможных варианта развития действий: или принять все с нытьем и «ну почему я», или принять все как данность – сейчас есть, а завтра, быть может, уже не будет. Вне зависимости от того, буду ли я плакать и жаловаться или просто делать свое дело, делать это мне придется. С улыбкой ли, с причитаниями – это мой выбор.

Конечно, хотелось бы, чтобы над головой всегда светило солнце, еда была вкусной, вода свежей, а люди – добрыми и приветливыми. Но все это – факторы, на которые я влиять не могу. Единственное, что мне под силу – воспринимать ситуацию так, как наиболее выгодно мне. С улыбкой, со смехом, делая то, что делать полагается.

Признаться, часто, когда сил уже совсем нет или дети вот уже несколько часов всеми силами пытаются вывести меня из себя, в моей голове кружится это слово «против»: я против них, среда против меня.

На самом же деле и я, и все, что меня окружает связаны другим союзом – союзом «и».

И я дети: пускай сейчас они ведут себя ужасно, но это не конфронтация, а форма коммуникации. Я и среда: не мир настроен против меня, а я и мир – мы функционируем посредством общения.

В общем, прорвемся, господа.

España, qué hermosa eres

Испания пролетела огненной птицей. Не удивительно ли? Сначала чего-то очень сильно ждешь, готовишься, собираешь вещи. Мысленно погружаешься в атмосферу, которая пока что является лишь неясной дымкой где-то в глубине сознания. Ожидание кажется бесконечным, а потом этот день – день первый – как-то внезапно случается. Вот так просто.

Испанию я ждала потому, что я вообще люблю ожидание. Одна из моих любимых фраз у Селина: «Ожидание – тоже праздник». И я ждала – не имея, в принципе, никакого представления о том, чем оно, это путешествие, обернется.

Потому что встреча с людьми, которых очень давно не видел, иногда оборачивается кошмаром. Не потому, что люди кошмарны, но потому, что со временем наше представление о дружбе, мире, о нас вообще меняется, и мы развиваемся в разных направлениях – такое тоже бывает. С этими двумя я в последний раз виделась еще в Польше – а это, дай бог памяти, было более года назад. Не знаю, как так произошло, что мы вообще стали друзьями. В том смысле, что мы очень разные – все трое. Серхио, например, серьезный, ответственный, на все вопросы мироздания имеющий уже готовый ответ. Майкл – без царя в голове и очень общительный. Я – ну, меня вы знаете: все-таки скоро год, как мы с вами вместе.

И вот мы снова встретились. Это первое «привет» в аэропорту. Часы в машине – по ночным дорогам Испании, по выжженной на солнце равнине. Прогулки по городу, дешевое вино, забегаловки с миллионом людей внутри и разговоры ни о чем. Что-то в этом есть.

Для меня так оно и должно быть. Будто не было этого полугодового пребывания дома. Будто я не уезжала в Германию, будто огромный отрезок времени пропал из моей жизни – со всеми его событиями, историями, моментами, когда я была вне себя от ярости или смеялась так, что у меня сводило скулы.

И я не могу сказать, что мы совсем не поменялись – поменялись, да еще как! Просто то, что было остовом нашей дружбы, осталось неизменным. И это нечто я не могу обернуть в слова – оно просто есть.

Вчера в аэропорту я плакала. Все утро я была счастлива и предвкушала дорогу домой – домой, к моим Ангеловым. А потом, обнявшись на прощание и пройдя в зал ожидания, я почувствовала себя очень одинокой. За те несколько дней в Испании я не раз думала, что, мол, не хочу быть здесь, хочу обратно. А вчера в аэропорту я не хотела лететь в Германию.

Но, знаете, это тоже по-своему прекрасно. Если события вызывают такой всплеск эмоций, значит, я все еще жива. Я жива и живу той самой жизнью, о которой я когда-то только мечтала. И я рада, что эта поездка случилась. И безмерно благодарна за то, что у меня есть такие друзья.

Ну а через несколько часов я уже шла от станции к дому. Увидев меня в окно, Люсиль открыла дверь и улыбнулась мне. Я вернулась.

Апрель, подробный день

7:50

Криками взрослый ребенок свистает всех наверх. Сегодня же тот самый день! Уже вчера вечером ребенок предвкушал грядущие поиски шоколадных яиц в саду. Тут такая традиция: на Пасху родители прячут сладкие угощения, а дети, веруя в то, что сласти принес пасхальный кролик, с навыками морских пехотинцев прочищают прибрежный периметр. От их острого взора не скрыться ни единой конфете.

8:15-8:40

Утренние водные процедуры. Оказывается, Ома встала раньше меня, поэтому в ожидании я с мылом наперевес слонялась по первому этажу. Тут же слонялась Мия, и пути наши сошлись. Знаете, вообще это очень здорово, когда ребенок принимает тебя как часть семьи: например, иногда, когда она у мамы на руках, она просится ко мне. Это милота.

8:40-9:00

Привожу себя в божеский вид. Волосы сегодня устроили забастовку, поэтому имя им предатели, а предателей не прощают. Шапка и все тут.

9:00-10:00

Завтракаем.

На выходных по утрам у нас всегда свежие булочки, фрукты, разномастные колбасы, сыры, начинки, все виды повидла. Все это дело щедрой рукой размазывается по хлебам и естся, запивая чаем. По выходным кофе мы пьем после завтрака.

Кстати, для меня в Германии было откровением, что булочки они разрезают вдоль, а не поперек – как у нас в семье. Не знаю, наша ли общая это фишка или только особенность именно моих отцов и меня, но даже брецели тут разрезают вдоль. Хотя казалось бы – куда уж.

Кстати, перед завтраком положила возле каждой тарелки открытки. Всем понравилось, все вновь восхитились моим умением творить руками всякое. Взрослый ребенок обиделся, в его открытке спрятано меньше яиц, чем у Мии. Пришлось скорыми темпами творить из Космоса еще одно бумажное яйцо.

10:00-10:20

Убираем со стола, пьем кофий. Что мне нравится здесь, так это то, что процесс уборки стола – совместное предприятие. То есть никто не встает и не исчезает в недрах жилища, как только последняя крошка исчезла с их тарелки. Все помогают в меру своих талантов. Наиболее талантливы в этом плане, разумеется, женщины нашего дома. Даже Мия вносит свою лепту.

10:20-10:40

Проверяю Интернеты, смотрю билеты на автобус из Мадрида в Аликанте. Мои дорогие, всем сердцем любимые билеты за 19 евро уже распроданы! С одной стороны, это, конечно, печаль. С другой, каждая проблема – это ж еще и возможность. «Можно поехать блаблакаром», - сказал мой воспаленный рассудок. А ведь можно!

10:40-11:00

Охота за яйцами. Которые в огороде спрятала Люсиль.

Взрослый ребенок на время превращается в ищейку и прочесывает луга сантиметр за сантиметром. Даже самые тщательно спрятанные конфеты не утаились от его орлиного взора. Через десять минут, гордый и румяный, он показывает нам целую корзинку гостинцев. Все трепещут.

Помимо сладостей дети получили подарки и от родителей: взрослый ребенок – пластмассовое ружье, стреляющее такими мягкими длинными пулями, а Мия свою маленькую лего-ферму. Ома получила двухсотграммовую конфету (ай да немецкий шокопром!), а я коробочку пралине. Приятно.

11:00-11:20

Взаимная фотосессия. Все фотографируют всех, а в конце, нацепив смешные бумажные очки, мы фотографируемся все вместе. Нужно бы попросить у Люсиль эти фотографии.

11:20-12:00

Собираемся в парк обезьян. И если вы думаете, что это опечатка – это не опечатка: парк обезьян.

Заинтригованная встречей с собратьями по интеллекту, я весь час дороги трепещу.

13:20-15:30

Загрузившись в некое подобие микроавтобуса (у гастов, оказывается, две машины), мы поехали. Ехали долго, но довольно занимательно: все-таки немецкие пейзажи впечатляют. Знаете, есть такая шутка про Казахстан: мол, первые двадцать минут степь наблюдать интересно, а остальные четырнадцать часов до пункта назначения в окно можно уже не смотреть.

Но Германия обилием ландшафтного разнообразия богата.

В парке обезьян много обезьян. И русскоговорящих людей, что никак не связано с предыдущим предложением. Проходя мимо обедающих групп вторых, наслаждалась запахом шашлыка. Все-таки шашлык – это как Марсельеза всего СНГ.

У нас на обед были традиционные Würstchen и булочки. И шоколад на десерт. Today we went fully German.

15:30-16:30

Всю обратную дорогу Мия исполняла песни далеких северных народов. Но так как говорить она пока не умеет, все ее пение было криком.

16:30-17:00

Позвонила домой, рассказала о Пасхе. Признаться, когда мне говорят, что там, в моем родном городе, все еще лежит снег, у меня в голове случается революция. Оно и понятно: нормальный снег я в последний раз видела в январе в Челябинске. Потом он перманентно пропал из моей жизни, а зима обернулась ноябрьскими ливнями и порывистым ветром. И вот уже месяц здесь я хожу в своей летней ветровке – какой уж тут снег.

17:00-17:30

Выходим с Мией на прогулку.

Она сегодня плохо спала, поэтому я вызвалась пройтись с ней по округе. Погода отличная, ветра почти нет – как тут не пойти.

На обратной дороге купили Люсиль тюльпанов.

17:30-18:45

Обсуждаем поездку в Испанию. До сих пор задаюсь вопросом, как же мы с этими людьми стали друзьями – ну они ж натурально дебилы! Но с этими дебилами мне весело, они самые классные дебилы на свете. И я не могу поверить, что уже через несколько дней смогу встретить их вот так – лицом, так сказать, к лицу.

Более-менее устаканила ситуацию с Мадридом, набросала эскиз списка подарков для моих испанских чукчей.

18:45-19:30

Ужин.

Ужинаем в приподнятом настроении, хоть взрослый ребенок и утроил двадцатью минутами ранее родителям истерику. Гастфатер назвал его «Мистер Джекил и доктор Хайд». Все, проникнутые духом Мельпомены, прониклись.

19:30-19:45

Убираем со стола, танцуем на кухне. Потому что иначе нельзя – это вам не 10х10 метров ландсбергская кухня: тут нужно быть тоненьким, как кипарис, и гибким, как три тысячи китайских гимнасток, иначе не повернуться, не перевернув что-нибудь со стола.

19:45-20:15

Пишу все это. Впереди душ, телевизор и чай.

Такая вот Пасха.

How to German

Между двумя моими принимающими семьями есть много различий. И одно из самых крупных – количество принимаемых гостей.

В Ландсберге за почти четыре месяца я была свидетелем примерно четырех званых ужинов. Причем всякий раз в гостях у нас были максимум четыре человека. Детские дни рождения я не считаю, потому что, ну, детские дни рождения – это не попойка в моем понимании.

Когда к нас приходили гости, детей укладывали спать, родители распивали все, что можно распивать, легендарный персонаж травил свои шутки и примерно в полночь все в разных состояниях несостояния разбредались по своим берлогам. Мать семейства не пила, поэтому большую часть вечера она скучала.

Меня на эти вечера никогда не звали, и единственный раз, когда я смога увидеть действо воочию было тогда, когда я вернулась из своего феерического автостопа в ночь моего дня рождения. Меня усадили за стол, налили золотого и искристого, спели Happy Birthday to You и несколько минут мы все мило переглядывались. Поняв, что их суммарный градус мне за один вечер не догнать, я откланялась и ушла в ночь.

Дважды мы были в гостях с семьей. Я была с ними, потому что приглашены были все – дети, животные и даже опэр. В первый же наш поход в гости я начала безмерно уважать легендарного персонажа: выпить лично целую бутылку вина и не уронить качества изрекаемых плоских шуток – это, поди, талант.

Моя нынешняя семья гостей очень любит. Любит так, что я уже со счета сбилась, сколько раз в дом приходили всякие незнакомые личности.

Причем вот вам отличие – всякий раз, когда у нас намечаются гости, меня спрашивают, буду ли я в тот вечер дома. Мне выделяется отдельный стул, для меня на стол ставится сет приборов. Красота, простота, элегантность.

Первым моим ужином в компании людей, которые не носят Ангелову фамилию, произошел, насколько я помню, едва ли не на той же неделе, когда я приехала. Тогда к нам пришла бывшая опэр и ее жених. Естественно, все много говорили по-французски, я много пила, много улыбалась, и, кажется, примерно через час даже начала понимать, о чем идет речь. Естественно, мы временами общались и по-немецки, но, решив, что портить вечер своим лингвистическим несведущием – это как-то не очень хорошо, я откланялась и уехала в ночь. Растворятся в ночи – это вообще мое любимое занятие.

Ну а теперь я уже и счет потеряла, сколько же за это время здесь было визитов. Последний был вчера, и вчера Жанна блистала всеми своими двумя с половинами положительными чертами. В гостях были родители лучшего друга взрослого ребенка и сам лучший друг. Итого – двое взрослых и один ребенок.

Вчера Жанна открыла в себе талант развлекать гостей. Причем ни разу за весь вечер я не подумала, мол, божечки, как же сказать это по-немецки. Все еще раз обсудили, как классно я говорю, я зарделась, они навеки пронзили мое сердце.

Вечер кончился примерно в одиннадцать вечера. Ночь была тихой, а утром родители страдали от похмелья. Приятного вам воскресенья!

Reisejournal

Сегодня я написала себе письмо. Иногда я такое делаю – письмо себе в 25 лет, себе через год, себе в какой-то определенный день в будущем.. Задаю вопросы, спрашиваю про жизнь. Рассказываю про то, что происходит у меня сейчас – что меня занимает, какие радости и напасти случаются со мной время от времени. Дневник – это тоже по сути послание себе в будущем. Ведь эти строки читать завтра я не стану – я буду читать их тогда, когда мне станет интересно, что же происходило со мной в марте 2015 года.

А происходит сейчас не понятно что. Не хочу выливать на вас негатив, да и нет никакого негатива. Просто временами мне никак: я улыбаюсь кругом, занимаюсь своими делами, о чем-то разговариваю, что-то рассказываю. А потом наступает какой-то момент, когда, как мне кажется, все будто теряет смысл. Вот так резко – раз! и нет больше.

Благо, такое проходит тоже быстро. Нужно только лишь себя чем-то занять.

Моим сегодняшним заданием из серии тридцати дней – французское произношение. Оно, друзья, поразительно.

А завтра в половине седьмого утра я пойду гулять. Быть может, это станет хорошей привычкой.

Ну а сегодня я хотела показать вам мой журнал путешествий. Сегодня очень знаменательный день – буквально несколько минут назад я заполнила последнюю страницу. Новый рубеж покорен, новая река пройдена.

Теперь впереди меня ждет новое начинание. И я предвкушаю.

2 months in, v.2

Вот и пролетели два месяца на новом месте. Такие вот круглые даты – отличная возможность подвести небольшие итоги.

И так как мои записи по большей части так и сверкают всеми гранями сумбурности, сегодня мы поступим иначе – разложим все по отдельным категориям.

- семья

Мое впечатление от Ангеловых так и не поменялось – мне все так же думается, что они удивительные, замечательные люди. Такие по-своему простые и понятные. Вежливые, что очень даже важно, когда целыми днями находишься с ними в одном помещении. Они с радостью рассказывают мне о каких-то особенностях Германии, причем с двойной перспективы – немецкой и французской.

Немного хочу рассказать о характерах родителей.

Люсиль, как мне кажется, - это душа семьи. Она любит поболтать, всегда поддержит разговор. Разумеется, иногда она сплетничает о соседях или детях в детском саду – но это уж, думаю, наша общая людская черта. Люсиль – уроженка южной Франции и часто, говоря о какой-то вещи, она делает отсылки именно к своему происхождению. У нее прекрасное чувство юмора, мне нравится, как она воспитывает детей – мягко, но не давая переступать черту. И еще она отменно готовит.

Гастфатер – это настоящий немец. Если вы соберете все стереотипы о немцах воедино и поместите их в человеческую форму – это будет он. Я еще никогда не слышала, чтобы он шутил, что, разумеется, не значит, что он не смеется и вообще ходит букой. Очень простой и положительный человек. Вопросы ему лучше не задавать, потому что следующие двадцать минут он будет детально объяснять вам ответ. Причем настолько детально, что вы можете и вовсе забыть о своем вопросе.

Взрослый ребенок. Сейчас у него интересная пора – он пробует свои силы в спорах с родителями. Когда я приехала, такого не было. Сейчас же почти каждый день происходят минутные истерики, которые он устраивает по поводу чего угодно. Это не делает его плохим ребенком – думаю, он пытается понять, насколько широк список дозволенного, и что случится тогда, когда он поступает каким-то определенным способом. Мне он больше истерик не закатывал, а я исподволь предпринимаю попытки объяснять ему, почему, например, не хорошо ругаться с родителями или устраивать концерт из-за всяких мелочей.

Ну а Мия, наша красавица, все растет. Теперь у нее уже четыре зуба, она споро бегает, держа кого-то за руку, и научилась наконец издавать иные звуки, нежели «да-да». С ней интересно – почти каждый день она учится чему-то новому. Еще меня удивляет ее способность находить что-то интересное в, скажем, фантиках или пластмассовых стаканчиках. Это забавно.

- немецкий язык

С ним все хорошо.

Помнится, я как-то говорила, мол, что почти в каждом дневнике опэр можно найти подобную тенденцию – сначала посты о сложности языка являются едва ли не лейтмотивом, потом они становятся все реже и реже и, наконец, наступает тот переломный момент, когда жаловаться уже не на что. Язык сдал свои позиции.

На самом деле все именно так и происходит – «вливание» в язык случается совсем внезапно. Пропадает страх общаться, говорить о каких-то повседневных вещах становится совсем обычным делом.

На немецком языке я говорю, считай, два месяца. И мне в нем комфортно – иногда даже настолько, что, например, говоря по-английски, я первым делом нахожу именно немецкие слова.

Еще я недавно заметила, что у меня появился этот кёльнский выговор – например, «ищь» вместо «ихь» (простите за такую транслитерацию, но я не знаю, как объяснить лучше). Конечно, это не совсем «кёльш», но что-то на него похожее.

- путешествия

Признаться, с этим пунктом все довольно плохо. И дело не в том, что нет возможности, но в том, что нет желания.

Раньше смысл программы для меня во многом заключался именно в этой возможности ехать куда угодно в любой выходной день. Теперь же на выходных я предпочитаю оставаться дома или гулять где-то в окрестных парках. Меня уже не тянет собрать сумку и укатить куда-нибудь на два дня.

За эти два месяца было очень много Кёльна. Причем не Собора и прочих популярных мест, а именно какого-то «закулисного Кёльна». От этого, вероятно, у меня наклевывается цирроз.

- детали

В моей жизни случился очередной виток, у меня появились новые увлечения. Появилась рутина, со всеми вытекающими из нее положительными и отрицательными моментами.

Самым ярким событием за два месяца, пожалуй, была вечеринка в компании пьяных немецких пенсионеров. Как мы танцевали под музыку семидесятых, как я шла домой и писала сообщения, за которые мне было стыдно на следующий день.

Были и другие происшествия: по большей части хорошие, иногда – настолько хорошие, что мне не верилось, что все это происходило со мной. Были какие-то тревоги, были волнения и периоды полной прострации. Но и это опыт, и это – вещи, которые делают мою жизнь полной.

Иногда мне кажется, что этот мой год опэр – какой-то неправильный и веду я себя не так, как должна бы себя вести. Но потом я думаю, что, в принципе, какая кому разница. Мне хорошо в моей обители аморальности, смеха, веселья, тоски по дальним странам, доброты, желания помочь, песен, бесконечных записей и долгих прогулок. Все хорошо.

Подробный день, март

7:25

День начался. Кое-кто проспал, поэтому носится по дому со скоростью света. Мне же некуда спешить - я кармически хихикаю и предвкушаю целое свободное утро.

7:50-8:30

Водные процедуры и небольшая уборка на кухне закончены. Человек уехал в свой Манхайм, а я ем кукурузные хлопья и слушаю Беседку с Анатолием Вассерманом. Это мой большой секрет, поэтому никому не говорите. Хотя нет, можете и сказать – вам все равно никто не поверит: люди в двадцать два года Вассермана не слушают. А мне ничего – очень хорошо идет под тишину.

8:30-9:20

Дорога домой занимает примерно час. В этот час входят: автобус (ходит каждые десять минут) – 15 минут, поезд (каждые десять минут) – 20 минут и пятнадцать минут пешком. По дороге получила СМС от Моники – не хочу ли я пойти с ней в торговый центр. Надо сказать, что виделись мы с ней только вчера. И вчера же, кстати, я познакомилась с младенцем ее семьи – ему полтора года, полный рот зубов, ВОТ ТАКАЯ ОГРОМНАЯ ГОЛОВА и пятнадцать килограмм весу. По-моему, это был первый раз в моей жизни, когда я смеялась над ребенком. Не хотела, да, и мне жуть как стыдно. Но какая у него огромная голова!

От встречи отказалась, ибо сегодня утром мне нужно сгенерировать тему для дипломной работы. Ну и постираться, потому что за последнее время набралось очень много вещей.

10:00

Пришла из Пенни, куда ходила искать текилу. Вот так всегда – собираешься заняться чем-то путным, а в итоге ищешь текилу. Но нет, это не мне – она нужна мне, чтобы заменить ею пустую бутылку из запасов гастов, потому что у кое-кого алкоголизм процветает. В Пенни текилы не оказалось. Разочарованная, купила натуральный йогурт – буду творить на лице маску.

10:00-10:35

Разгрузила посудомоечную машину, отправила вещи в стирку, приняла душ, сделала маску. Вспомнила, что сегодня мне нужно забрать из детского сада только Мию – у взрослого ребенка назначено рандеву. Так как мы с Мией вдвоем – она да я, и с ней мы ходим парой – сегодня у нас будет большой день: во-первых, мы отнесем книги в библиотеку, а во-вторых, пойдем искать текилу в Реале. Погода сегодня хорошая, и, надеюсь, Мия будет вести себя все также образцово-показательно, как она вела себя в последние два дня.

Кстати, когда наводила марафет в ванной, споткнулась о весы. Это знак! – подумала я. И взвесилась. Кто-то, знаете, на чужих харчах чахнет. Какой приятный сюрприз.

11:00-12:25

Ваяю на кухне невозможное – снова пеку. Потому что в жизни мало трагедии, а мои кулинарные изыски как раз созданы для того, чтобы вышибать из глаз слезу.

Не знаю, как это получилось, но при идеальном бисквите я умудрилась вместо пропитки приготовить кисель. В дело пошла фантазия и вот уже безвинные фрукты стали соучастниками моей пекарской оргии.

В итоге кухня похожа на Бискайский залив при открытии второго фронта, везде брызги сока, рабочая поверхность уделана в абстрактном стиле. Монструоз Первый, как я назвала свой пирог, стоит на столе. Резать его рука не поднимается.

13:00

А на улице тем временем шикарная погода – солнце, +17, на небе ни облачка. Приходила мама соседского мальчишки, с которым мы договорились вчера, что сегодня он будет играть у нас. Надо же, я совсем забыла, что наш взрослый ребенок сегодня после обеда будет в гостях. Пришлось ссылаться на свою глупость и вообще удивительное отсутствие интеллекта. Она, кажется, пронялась.

13:30-13:55

Лениво собираюсь в детский сад. Так как взрослого ребенка я сегодня не забираю, не нужно ломать фантазию, придумывая ему перекус. Получила сообщение от Люсиль: нужно взять с собой самокат и занести его в офис – пять минут от детского сада. В офисе работают одни мужики – с тех пор как я сразила их своими кексами (те вышли ничего так), мы почти друзья.

14:00-15:00

Забрала Мию из садика. На улице солнечно, но и ветрено – пойти без куртки было опрометчиво. По пути в детский сад договариваюсь с Моникой, что она придет ко мне в гости – на пирог. Со своим огромным ребенком.

На обратной дороге попадаю в пробку, устроенную подростками, и понимаю в который раз, как же я их терпеть не могу. Сегодня они особенно бесили меня тем, что катаются на своих велосипедах без соблюдения каких-либо правил.

Думала о теме дипломной работы. Кажется, что-то наклевывается.

15:00-15:25

Мия ест, я наблюдаю жизнь вконтакта. В библиотеку думаю пойти завтра утром, потому что с коляской сейчас ехать не хочется.

15:25-16:30

Моника и ее огромный ребенок пришли. Хвалили мой пирог, малой уплетал за обе щеки. Говорили за жизнь – так, будто не вчера в последний раз виделись, а лет пятнадцать назад. Обсудили с ней тему дипломной работы, потому что у Моники, знаете ли, три образования за плечами. А еще ей тридцать лет, но выглядит максимум на двадцать два.

16:30-18:00

Гуляем с детьми по окрестным пампасам. По сравнению с огромным ребенком, Мия а) гораздо красивее; б) гораздо спокойнее. Обошли кругом полюшко, наткнулись на лошадь. Так как погода хороша, через каждые двадцать метров встречаются занимающиеся спортом немцы.

На обратной дороге рассказывала Мие о своих планах на дипломную работу, а она задумчиво жевала краешек полотенца. Почти у самого дома немного начала хныкать – от голода.

18:00-18:30

Веселимся с Мией. Кажется, я никогда еще не слышала, чтобы она так смеялась. С ней интересно – практически каждый день происходят какие-то вещи, которые она не умела / не делала ранее. Например, когда я только приехала, она еще даже не ползала – теперь очень даже споро бродит по дому, если кто-то держит ее за руку. Или вот как она издает звуки – раньше было только «да-да», а теперь запас согласных букв гораздо больше.

18:30-19:30

Пришли родители, Люсиль быстро совершила очередное волшебство, приготовив нечто невероятно вкусное, не устраивая при этом из кухни черти что. Не то, что некоторые.

Обычный, в общем-то, ужин. Одна из самых крутых черт в моих гастах – они не психуют, если я не ночую дома. Им, по-моему, вообще плевать (в хорошем смысле), где я, если я вовремя забираю детей и периодически их кормлю.

После ужина смелый Гастфаттер съел кусок моего пирога. Похвалил. Приятно.

Кстати, к вечеру он, пирог, стал не так уж и плох – коржи немного размякли, а желешка внутри наоборот загустела. Быть может, я не так безнадежна.

Ну и на этом мой подробный день кончается, потому что сейчас я застелю себя одеялом и буду смотреть телевизор. Приятного вам вечера!

Пять фотографий

Первая неделя в Германии пронеслась ураганом. Множество новых вещей я схватывала на лету, другие же заставляли меня то и дело ломать голову. Дети в принимающей семье были обычными, в общем-то, детьми: иногда непослушными, иногда дикими, иногда милыми до ужаса, а иногда просто обычными. У них было много энергии и их было трое.

То впечатление, которое я получила от родителей в семье, остается у меня и сейчас – они оба будто были полностью погружены в дела своих чад. Вся их деятельность крутилась именно вокруг кружков, занятий, представлений и прочих мероприятий. Но это занятость была весьма специфична: будто отдавая все силы в составление прекрасно совпадающих планов и обзванивая учителей, у них, родителей, совершенно не оставалось времени на самих детей.

Главное чувство тех первых месяцев – постоянный цейтнот, бег за собственным хвостом. Часто я уходила гулять в лес, поля, куда угодно, лишь бы не оставаться с ними в одном доме. Не потому, что мне было там плохо, но потому, что покоя рядом с ними я не знала – ни физического, ни эмоционального.

Вероятно, это же желание эскапизма сподвигло меня попробовать свои силы в совершенно новом для меня деле – в автостопе.

Сейчас, когда я думаю о том, как сумбурно все произошло и как ужасно непродуман был мой маршрут, я только диву даюсь, что мы вообще хоть куда-то доехали.

Но это был прекрасный опыт. Это была та самая свобода – свобода поступать так, как тебе хочется; свобода самому принимать решения и быть ответственным за любой возможный итог.

Будь у нас с семьей другие отношения, вероятно, как и сейчас, большую часть выходных дней я проводила бы дома. Но там мне все время хотелось куда-то уйти, уехать. Возможно, это тоже хорошо.

А еще в первый же свой месяц в Германии я на целых пять дней уехала в Польшу. Хотелось вновь пройтись дорогами, которыми я ходила уже сотни раз. Вновь побывать в этой отвязной атмосфере, где каждый новый знакомец приехал из страны, названия которой ты не знаешь. Хотелось вернуть частичку своего прошлого, хотелось того, что я оставила там, в осени 2013 года.

И тогда же, в этой поездке, ко мне пришло осознание, что даже при большом желании прошлое нельзя воскресить в своем подлинном состоянии. Даже будучи в том самом месте, где ты был год назад, чувства будут совершенно иными. Потому что с тобой нет тех людей, которые были с тобой. Потому что ты знаешь, что через несколько дней поедешь обратно. Потому что никто не держит тебя за руку, как держал, никто не пишет тебе по десятку сообщений в минуту, рассказывая о том, какое классное место они нашли и что нам непременно нужно туда пойти.

Тогда я поняла, что общий тон воспоминаниям по большей части задают люди. И что без них место или какой-то город – пустые декорации, лишенные объема.

А потом я летела домой. Это был важный момент в моей жизни.

Потому что к своей старой принимающей семье я уже больше не возвращалась, а впереди, после каникул дома, передо мной маячила дымка неизвестности. Я не знала, смогу ли поменять билеты. Смогу ли вернуться с той визой и какими будут мои новые гасты.

Домой я ехала с чувством облегчения, хоть дорога и была сложной, а сумки жутко тяжелыми.

Переступив родной порог, я поняла, какой маленькой, оказывается, является наша квартира. Как знаком мне каждый угол, как мягок ворс ковра. И эта удивительная минута – солнце, играющее в складках тюли, запах кофе и чего-то такого невыносимо родного. Те вещи, которые я оставила, улетая, - они все так же лежали на своих местах. А ведь прошло несколько месяцев! И я была дома. И все было хорошо.

В этом есть что-то трогательное.

Как-то в первой семье мы говорили с гастмуттер о том, что мне не хватает этих маленьких знаков внимания. Того же простого «спасибо» за то, что я треть часа провела на кухне, отмывая раковину, хоть это и было мое свободное время. На это она ответила, мол, конечно, они замечают, что я делаю, но не мог же они всякий раз говорить «спасибо».

И тогда я подумала, что, в общем-то, она права.

Или нет, не так – я не права. Я делала что-то, ожидая услышать похвалу. То есть это в какой-то мере заведомо корыстный поступок – что-то вроде доброго дела, когда на тебя направлен свет софитов.

И потом я просто делала что-то для себя – потому что мне самой удобней, когда кухня чиста. Мне не сложно поставить их ботинки на полку, я могу по дороге домой заехать в магазин, хоть он и не по пути. Я стала делать это не для них, а для себя.

Эта фотография – одна из моих первых попыток сразить новую принимающую семью своими кулинарными талантами. Признаться, кексы вышли так себе, но я до сих пор помню, как улыбалась Люсиль и как дети подозрительно рассматривали шоколад, так и не растаявший внутри. А потом они сказали «спасибо».

И вот он, второй месяц на новом месте. Мне хорошо.

Почему в блоге никогда не будет демократии или законы дзен-буддизма

Когда я только еще собиралась создавать блог, я много думала о том, каким его сделать. Хотелось чего-то особенного, чего-то такого, что встречается не на каждом шагу. Ведь в принципе, если подумать, дневников опэр – целая тьма. Не все они на русском, разумеется, но при большом желании, да при определенной доле хотения – дневники есть на любой вкус.

И да, в какой-то мере я всегда ассоциировала писание дневника со своего рода публицистической литературой – не «Война и Мир», разумеется, но все же литература. И тут, как мы все знаем, выбор практически необъятен.

Кто-то вот любит любовные истории – за сюжетную ветку, за развитие героев, за то, что в конце, как правило, или хэппиэнд, или слезы печали, которая сладка. Кто-то любит триллеры: чтобы до костей продирал задор, чтобы каждая страница становилась новым открытием. Кого-то привлекают миры фантастики, кто-то обожает читать биографии реально существовавших людей.

И при всем этом обилии жанров есть еще и чертова уйма стилей. Скажем (если брать в русском переводе), Хемингуэй читается не так, как Марк Твен. Предложения Габриэля Гарсия Маркеса соперничают по длине с описаниями пейзажей Вальтера Скотта. В той же русской литературе: Чехов и Достоевский – как огонь и вода. Кому-то нравится слог Горького, кто-то восторгается лирикой Есенина.

Еще стиль выражается в общем наборе слов. В принципе, заметить это легко: у каждого автора, как, надо полагать, у каждого человека, есть свои излюбленные слова и выражения. Иногда есть схемы развития события, иногда присутствует какая-то единая нить, тянущаяся через все написанные произведения.

Говорят, о вкусах не спорят. Что в некоторой степени вздор, потому что большая часть споров основывается именно на несоответствии вкусов.

То же самое и в литературе: можно сколь угодно спорить о том, у кого стиль «лучше», но объективного ответа здесь нет. Вкус – это не математика (поэтому я люблю математику – там все просто), и правильного варианта быть не может. Можно более-менее точно установить какие-то факты, типа, сколь широк был кругозор того или иного автора, или что повлияло его написать тот или иной роман. Но сказать, например, что Толстой лучше Шукшина – с какой это стати? Какими параметрами оценивается это «лучше»? То, что у одного словарный запас больше и персонажи лучше прописаны – это не показатель «хорошо»: это показатель словарного запаса и степени прописанности персонажей.

То же самое случается и тогда, когда говорят про страны. Например, «в Германии жить лучше». В каком таком смысле лучше? Да, социальная защита здесь лучше, дороги лучше, образование лучше, система лучше. А у меня вот душа болит. Борща хочу и зимы настоящей. Не хватает мне этого, не хватает! Хочу, чтобы можно было в баньке попариться и потом в снежок холодный. Хочу чая с малиной из самовара. Хочу, чтобы оладушки пышные, как у тети Светы, с повидлом, осенью сваренным, с медом с пасеки, с коркой хрустящей! И плевать тогда на дороги, на систему, на образование. Если душа болит, «лучше» тебе там, где «хуже».

Понимаете, куда ведет Остап?

Всем этим я хочу сказать, что «хорошо» - это очень часто субъективный показатель. Своего максимума субъективности он достигает тогда, когда под «хорошо всем» понимается именно то, что хорошо тебе. «Что русскому хорошо, то немцу - смерть» - вы понимаете, я обязана была вновь ввернуть что-нибудь про Германию.

А теперь возвращаясь к теме блога.

Почему у нас не будет демократии? Потому что я пишу так, как могу. Кому-то «плохо», кому-то «хорошо». Кого-то коробят мои длинные записи, кто-то терпеть не может короткие. Кто-то считает, что я мало пишу о Германии, кто-то – что очень много. Кто-то может оскорбиться, увидев бранное слово, кому-то не понравится та или иная мысль, у кого-то был иной опыт, нежели тот, который описала я. Этот список можно продолжать до бесконечности - понимаю, такое случается. И единственное, что я могу на это сказать – не читайте. Зачем читать то, что тебя раздражает? Более того – зачем читать это, раздражаться, а потом еще и выливать кучу негатива в комментарии? Что, мол, испортила мне, сволочь, своей записью настроение – вот я тебе теперь устрою! Так что ли? Или что, комментарием вида «ты ничего не знаешь/ничего ты не поняла/как ты вообще могла такое написать/вроде бы умный человек, а такую чушь пишешь» вы хотите наставить меня на путь «истинный»?

Или вот еще эта безапелляционность и рукотворная статистика – «а я вот сама такое пережила», «а вот мой друг сказал», «все, кого я знаю, так делают», «никто никогда так не делал, а ты собралась». Если я скажу, что видела зайца на улице, это не значит, что если кто-то сейчас выйдет на улицу, он увидит зайца. Если сто человек вышли на улицу и увидели зайца, это не значит, что кто-то, вышедший вслед за ними, увидит зайца. Есть понятие «вероятно» и есть понятие «не/вероятно». Есть понятия «возможно» и «не/возможно». Если что-то не вероятно, это еще не значит, что оно не возможно.

Все, что я пишу – это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО мои наблюдения. Пишу иногда банальщину, иногда выдаю какие-то глупости. Моя банальщина и мои глупости.

То, что пишите вы – это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ваши наблюдения, ваша точка зрения.

Ни мне, ни вам не открыты тайны Вселенной. Есть, разумеется, статистика, наука и «принято считать». Ну и математика. Если вас коробит МОЯ точка зрения – не возражайте мне так, будто вам уж точно известна Истина, если, конечно, она не исходит из вышеназванных четырех источников. Зачем вам вообще тратить время на такого глупого человека как я? Если сильно бесит, отпишитесь и забудьте об этом, как о страшном сне.

Понимаете, я пишу блог в первую очередь для себя. Мне очень приятно, что вы читаете эти строки – значит, то, что я делаю, хоть на пару минут становится частичкой вашей жизни. Меня несказанно радуется, когда кто-то пишет, мол, посмеялась от души – кому-то я «подарила» несколько мгновений хорошего настроения. И мне очень жаль, если от моих записей настроение у вас портится. Опять же: если вы считаете, что вас тут не ценят, вами пренебрегают, мои слова и действия чем-то вас оскорбляют – отпишитесь. Ради себя и ради меня. Не насилуйте свои нервы моим графоманством – в этом деле я не хочу быть соучастником.

Блог – это мое личное пространство. Я хочу, чтобы в нем были довольные люди. Для вас и, разумеется, для себя. Я не могу подстраиваться под каждого читателя, не могу каждый раз думать над тем, не обижу ли я кого-то этим словом, не посыплется ли опять на меня брань потому, что я высказала мнение, расхожее с мнением других. Я не хочу каждый раз оборачиваться, ожидая получить тумак. Негатива мне хватает в жизни, а здесь, в этом виртуальном пространстве я хочу мира.

И нет, я не говорю, что теперь все поголовно обязаны во всем со мной соглашаться. Конструктивная критика приветствуется, если ваше мнение отлично от моего – возражайте. Но, пожалуйста, не пишите безапелляционно или с издевкой. Все-таки у всех нас есть такая привилегия, как возможность читать сначала то, что мы отправляем – прочитайте свой комментарий и подумайте, как бы вы на него отреагировали, получив вы его от другого человека.

В март

Сначала ты радуешься наступлению весны, а потом с удивлением понимаешь, что прошла уже треть марта, а события, как таковые, в дневнике никак не отражены.

А ведь столько всего произошло!

Взять хотя бы те два (уже) раза, когда я болела так, как, кажется, не болела за всю свою жизнь. В первый раз это было совсем внезапно и без каких-либо на то оснований: проснулась в пятницу утром с таким чувством, будто в четверг ночью меня переехал поезд. Целый день я провела в постели, а на следующий день от симптомов не осталось практически никаких следов.

Второй «приступ» случился в это воскресенье: вечером у меня поднялась температура, а утром в понедельник я узнала, что, оказывается, вся семья страдает от подобных симптомов. Все болеют, все кашляют. Как говорится, мы заражали друг друга как могли.

Признаться, дома я так часто не болела. Дома я вообще не болела, но, как мне объяснили, когда имеешь дело с детьми, такие вот внезапные болезни – дело абсолютно нормальное.

Еще в марте случился мой первый вечер в одиночестве с детьми. Взрослые укатили в Кёльн, потеряли счет времени, веселились и вернулись вместо обещанных одиннадцати в половине первого ночи. К тому времени я уже спала, спали и дети.

Как только родители появились на пороге, я собрала свой скарб и укатила в город. Потому что опэр – это еще и возможность шататься по ночам по всяким темным местам со всякими темными личностями. Домой я вернулась на следующий день в шестом часу вечера, в то время как семейство пребывало в убеждении, что я весь день провела в комнате. Я неуловима, быстра и коварна.

А вообще мне очень импонирует отношение Ангеловых к моим периодическим исчезновениям в ночь. Разумеется, я не возвращаюсь синяя и с перегаром, способным сбить лошадь с ног, но я наслышана историй о семьях, где, скажем, путешествие на край ночи в рабочий день – черное-черное табу, которое ну вообще нельзя-нельзя. Как сказала как-то Люсиль: «Когда старики возвращаются домой, молодые только выходят». Всем бы таких «стариков».

И да, вероятно, у кого-то сложится впечатление, что я как-то морально разлагаюсь «в этой своей Германии». Мол, дома была – носа за порог не высовывала, а как оказалась «на свободе», так сразу пустилась во все тяжкие.

На что я могу ответить разве что тем, что это, разумеется, мое личное дело. Что ж вы читаете блог такой вот безнравственной личности?

Потому что читать про то, что все хорошо – скучно? Скучно раз за разом наблюдать поток восторгов и прочих душевных оргазмов. Скучно, когда все идет без сучка – когда и дорога всегда прямая, и люди всегда улыбаются. Ведь если у человека все хорошо, то нельзя дать ОЧЕНЬ ДЕЛЬНЫЙ СОВЕТ. Если мнение автора всегда совпадает с твоим, нельзя спорить и доказать Свою Правоту. В ветку повествования уже не так легко вставить рукотворную статистику, созданную из «а вот у меня», «а вот мой знакомый».

В общем-то, да. Такая вот бесструктурная запись.

Сегодня я целый день сидела с детьми, они меня несколько раз морально убили, замарали всеми возможными телесными жидкостями и, о ужас, завтра меня вроде как ждет повторение сегодняшнего Рагнарёка. Но! Я приняла душ, пахну божественно-прекрасно, у меня целый свободный вечер и свежая постель. И да, кажется, я больше не болею. Вылечи, как говорится, плохое худшим.

Что в имени тебе моем?..

Когда ты опэр, выходные – дело странное. Особо странным делом они становятся тогда, когда лень или прочие погодные условия заставляют тебя сидеть дома.

Не буду говорить про других, но я сама предпочитаю общаться с семьей по выходным по-минимуму. И дело вовсе не в том, что завидев мой опэрский лик в их сознании сразу проносится список пожеланий, которые я могла бы выполнить. Нет, вовсе нет. Мне повезло с обеими семьями – и в первой, и в нынешней мои выходные были делом перманентным. То есть делать меня ничего не заставляли, и если я чем-то и занималась, то исключительно из-за врожденного порока вежливости или потому, что ничем другим мне заниматься не хотелось.

Но вот, я опэр. А опэр – это тоже довольно странный человек.

Скажем, с будними днями все понятно: по нескольку часов в день ты заботишься о том, чтобы дети были сыты и довольны, чтобы дом не походил на последствия взятия Измаила, чтобы стол был накрыт или, наоборот, прибран. Будние дни наполнены рутиной. Рутинными обязанностями, если хотите. А выходные, проведенные дома, полны тумана.

И дело даже не в семье – дело в самой программе.

По определению опэр – человек, который помогает заботиться о детях, немного колдует по дому, выполняет какие-то несложные в силу отсутствия ума и языковых навыков поручения, живет в семье и получает карманные деньги. Наверное, меня в какой-то мере смущает именно эта формулировка – карманные деньги. Ведь, как ни крути, это зарплата. И те твои поручения – это не так, что «сегодня у меня болит ухо, я не могу выйти из комнаты, забирайте детей сами». Или когда вот на сердце тоска: сердечная тоска – достаточное основание, чтобы остаться дома дома – там где мама, гречневая каша и сладкий черный чай зимним утром.

Эта грань между обязанностями и пожеланиями – она ведь такая тонкая. Когда гасты просят о чем-то, могу ли отказаться? В теории, могу и даже сами гасты говорят, мол, все абсолютно в порядке, если ты это делать не хочешь. Но не испорчу ли я отказом отношения? Ладно, один раз откажу. Но во второй раз я уже буду чувствовать себя обязанной согласиться. А все почему? Потому что иначе ты плохая опэр и несговорчивая, малоинициативная, думающая только о себе.

Потому что и со стороны гастов, я уверена, тоже есть эти сомнения- мысли о том, где кончается «она должна» и начинается «она может» или не может. Как было сказано кем-то: когда кровельщик говорит: «Эта работа обойдется в 300-350 долларов», кровельщик слышит «350», а заказчик – «300».

Или вот эти шесть часов работы в день. Что именно подразумевается под словом «работа»? Ладно, забрать детей, развлекать их, убираться дома, мыть посуду – это понятно. Но, опять же, где заканчивается работа и начинается забота? Скажем, если я увидела дома катастрофическое скопление пыли и полтора часа заклятиями изгоняла ее из дома – это работа? Или это инициатива? Конечно, если ты по договору обязан следить за иммиграцией пыли в дом и в гетто она собралась, потому что ты редко навещает антресоли – тогда все понятно. Но договор, договор, договор!..

Наверное, все, написанное выше, звучит как-то сумбурно и будто меня в мозг укусил дятел. Но я всегда терпеть не могла пограничные состояния. Мне нужно знать, где белое, а где черное. Дружим мы или завтра под венец. Обязанность ли это или не обязанность. Такие вещи.

И да, в общем-то, это единичное такое настроение, когда мне хочется все разобрать по полочкам. Не думайте, что я каждый день ломаю голову над тем, нужно ли мне мыть посуду или стругать морковку для взрослого ребенка, хотя мои «рабочие» часы уже закончились.

Будни опэр – они вообще простые. Не пугайтесь, девы, если вы только думаете о том, чтобы поехать в Германию. Опэр – это не экзамен в МГУ. Ты делаешь то, что тебе говорят гасты. Делаешь то, что обязан делать по договору. Когда поручения кончаются, ты печешь пирог, потому что у гаст-муттер сегодня был тяжелый день и она мельком когда-то обронила, что обожает пироги с лаймом. Ты смотришь вечером телевизор с детьми, а потом укладываешь их в постель – не потому, что должна, а потому, что ты там была.

И так каждый день – ты делаешь что-то только потому, что ты там. Ты с ними.

Осознанность важна. Я говорила как-то, что опэр – это не работа. Это опыт.

Опыт задавать себе вопросы? Возможность узнать о себе что-то новое? Наверное, что-то в этом есть. 

День, которого вы так ждали

6:15 – будильник заводит свои рулады, и я, несмотря на почти восьмичасовой сон, рада тому, что еще полтора часа я могу валяться в постели. За эти полтора часа телефон проигрывает разные подкасты, а я то засыпаю, то вновь просыпаюсь.

7:45 – подъем, немного зарядки в темноте, музыка для бодрости, уборка разбросанных накануне вещей. У меня тут вообще появился какой-то прям ритуал – ночью, ложась в постель, я успеваю развести авгиевы конюшни, а утром вся эта красота моими же усилиями превращается в некое подобие порядка. За счет этого к моей зарядке добавляется примерно десять минут физической активности.

Вот уже второй день с утра болит шея. Причин тому может быть две: прозаичная – я сплю, свернувшись в морской узел; романтичная – корнем всех зол является моя безграничная любовь к детям, которых я периодически в буквальном смысле ношу на руках. За месяц я стала сильной, как Тот Самый Арнольд.

8:15 – за семьей закрывается дверь. На всякий случай я жду еще пять минут (с утра я стараюсь с ними не встречаться, дабы не пугать прекрасных своим помятым экстерьером), а потом поднимаюсь наверх.

Полупустая посудомоечная машина, вереница немытых бутылочек для детской смеси. Не так давно я взяла на себя обязанность мыть их, чтобы они, немытые, не доставались Люсиль после работы. Никто меня об этом не просил, но я ж энтузиаст.

После традиционного Абендброта по понедельникам и пиццы, которая была у нас во вторник, в холодильнике много продуктов, которые с разной степенью успешности можно размазать/положить на хлеб. Тут, кстати, я начала есть сырые шампиньоны. Круто, да? Никогда раньше не думала, что грибы можно есть сырыми. Но, как авторитетно заявил Интернет, грибы из теплиц сырыми есть можно и даже нужно – мол, таким вот образом они сохраняют большее количество всяких полезных соединений (о существовании которых ранее я вообще не знала).

8:55 – сообщение от Моники, содержание которого в двух словах выглядело так: отличная погода, давай на улицу. Мы тут с ней решили худеть (Моника – это та девушка из Чехии). Она активно подбивает меня на спорт, но так как моим мощам спорт противопоказан, мы договорились на богатые кислородом пешие прогулки. А так как Германия усыпана всякими парками и озерами чуть менее, чем полностью, проблем поиска куда пойти в солнце и температурный плюс у нас не бывает.

9:15 – окончание водных процедур и облачение меня, нагой, в доспехи и прочие футболки. Как это часто и бывает, солнце одурачило меня, поэтому на улицу я вышла одетая скорее к маю, чем к концу февраля.

Новое сообщение от Моники: ее гасты попросили ее дождаться почты, поэтому выйти пока она не сможет. Приглашает меня на кофей.

Возвращаюсь домой, надеваю поверх футболки кофту, беру наушники и иду в сторону Штотцхайма. Штотцхайм – это такой Беверли Хиллз Хюрта: там живут богатые и знаменитые (в основном, конечно, богатые), а улицы вымощены золотом (в основном, конечно, добротным немецким асфальтом). От моего дома до центра этой обители греческих богов идти буквально двадцать минут. Но у меня ж талант, который не пропьешь. У меня ж способности! Я вышла не в то поле, свернула не на ту дорогу, испугала старушенцию, выруливающую из-за своего авто, и закончила свои топографические подвиги в месте, которое, вероятно, было ближе к Кёльну, чем к Штотцхайму.

10:45 (через полтора (!) часа, да) – пьем с Моникой чай. Она рассказывает про своих гастов, я ей про семью М. Мы сходимся во мнениях, что опэр – программа порой странная.

Так как посылку она из рук в руки приняла (я так и не поняла, почему гасты не хотели, чтобы, если Моники дома не было, посылку оставили бы у соседей – что за срам они там заказали?), мы решили, что обратную дорогу она со мной разделит.

11:45 – вновь дома. Солнце не на шутку разошлось, поэтому последние десять минут я постепенно обнажала свои старые кости. Дома хлопнула еще одну чашку кофе, съела пачку печенья, собрала детям перекус (фрукт, хлеб, что-нибудь сладкое и маленький пакетик желешек – для взрослого ребенка, бутылка воды и фруктовое пюре – для Мии), собралась звонить домой. Обычно я звоню по вторникам и пятницам, но во вторник было ужасное соединение, поэтому рандеву перенеслось на среду.

12:30 – нихера, нихера, нихера. Так коротко, но многозначно можно описать качество связи. Причем она, эта дрянь, одинаково плоха как в моих катакомбах, так и в белом доме господ. Рандеву отложили до пятницы, потому что еще одной попытки мои пуганные жизнью нервные волокна не выдержат.

13:50 – выпила три стакана сока, чем подвела семью к смерти от отсутствия в доме запасов незаменимого Orangensaft. Никогда раньше не любила соки, а тут на меня нашло.

Погода, как это часто бывает в этих широтах, изменилась буквально за пять минут, и вместо шпарящего во все щели солнца на улице моросил мелкий дождь и ветер опрокидывал и катал по полям старушек.

Сложив в коляску самокат, шлем (памятка для себя – никогда не забывать, ибо чревато детским безумием), сумку с Самыми Необходимыми Вещами, я отправилась в садик. Рабочий день начался.

По пути получила СМС от Люсиль: в садике нужно взять код к фотографиям, которые делали на этой неделе.

14:20 – Мия успешно запакована в свой комбинезон, взрослый ребенок тоже уже оделся (сам! и когда-нибудь я расскажу, как я эксплуатирую детей делаю так, что дети сами и по доброй воле выполняют те вещи, которые буквально пятью минутами ранее были абсолютным «нет-нет» для них). Забираю код, немного разговариваю с нянечками. Разговаривать с ними всегда приятно, потому что каждый раз они хвалят мой немецкий.

Немного поулыбались друг другу с моей детсадовской любовью. В садике в последнее время что-то вообще очень много мужиков – как воспитателей, так и отцов. Одна девочка хотела уйти со мной в закат, но мать оперативно пресекла этот акт ренегатства.

14:30 – дождь перестал, поэтому идем в скейт-парк. По дороге дурачимся со взрослым ребенком (и когда-нибудь, о да, я расскажу вам, о чем я разговариваю с детьми). Мия уснула, поэтому примерно час все будет тихо-мирно.

На площадке никого нет, но постепенно стекается народ. Иногда там встречаются прекрасные, как картины Рафаэля, мужики. Тогда сидеть там становится интересно, потому что они, в силу возраста и практики, умеют делать велосипедами и скейтами такие вещи, что мое сердце каждый раз немного ухает. Иногда там встречаются юнцы. Традиционно группами по три и очень много понтуются.

А иногда там бывают дети. Взрослый ребенок встретил другое дитя по имени Ноэль и у них случился броманс: они вместе играли, вместе ели печенье, помогали друг другу взобраться на горку и к концу договорились встретиться вновь.

15:30 – на улице чертовски холодно, а народ все прибывает. Приехали подростки. Еще одна группа расположилась неподалеку на поле для волейбола. Почти все они либо анорексично худы, либо пухлы и с прическами начала двухтысячных. Кто-то из них принес бумбокс, поэтому я развлекаюсь, наблюдая, как происходят процессы социализации среди данных представителей приматов.

16:10 – мы наконец идем домой. По дороге взрослый ребенок взахлеб рассказывает о своем новом друге, а я концентрирую всю энергию на одной чакре, дабы она не отмерзла и не отпала.

16:45 – дома. Все получают свои вкусняшки, а я пью кофе.

17:15 – рано приходит Люсиль. Она же забирает Мию в ванную, чтобы искупать, а я немного прибираю на кухне, в частности – расставляю чашки. Начинается дождь.

Взрослого ребенка пригласил к себе в гости соседский шкет, поэтому в периметре меня детей нет. Нашла бутылку другого сока – на этот раз мультифрукт.

18:00 – договариваемся с Моникой встретиться через полчаса, чтобы поехать в Кёльн. Оказывается, с моим проездным билетом я могу брать с собой другого человека в рабочие дни – после семи, в выходные – целый день. Решили поехать на языковой вечер. Я там уже была, и, признаться, впечатлениями меня не задавило.

19:15 – мы в Кёльне. Холодно, сыро, место нашли довольно быстро, но оно заполнено прям по самые шаровары. Пьем, общаемся, разговариваем с людьми, стараясь перекричать стереосистему.

20:45 – собираемся домой. Обратную дорогу мне уже весело, а Моника пить не могла, потому что за рулем (до Хюрта). От этого становится еще веселей, поэтому всю дорогу мы общаемся о бывших любовях всей жизни и прочих смешных вещах.

22:30 – я у своего порога. Домой идти не хочется, поэтому я еду с Моникой в Штотцхайм, чтобы обратно идти пешком. Ну а что? Ночь, поля, разбросанные дневным ветром тут и там старушки.

23:20 – я в очередной раз дома. Отец семейства еще не спит – кокетливо улыбается мне, пританцовывая у холодильника. Худым быть трудно – особенно по ночам.

00:15 – последние сообщения, за которые мне на следующий день будет стыдно, отправлены, вещи, традиционно, разбросаны, линзы в контейнере, комната проветрена. Отбой.

One month in

Месяц на новом месте. Вот же время летит!

Говорила раньше и скажу снова: я рада, что решила поменять семью. И дело даже не в новом городе и пресловутом новом старте – дело скорее в том, что я очень люблю перемены. И не так уж важно, хороши они или нет: в конце концов, хорошее приятно для души, а плохое способствует мобилизации всех сил, поиску новых путей решения проблем. Снова, о да – если любую проблему рассматривать как возможность, то жизнь становится интересней.

Итак, мои Ангеловы меня полностью устраивают. Иногда я развлекаюсь такой мысленной игрой: представляю одну и ту же ситуацию, но с разными декорациями. Вот, например, мы куда-то идем все вместе – в одном варианте это семья М., в другом Ангеловы. Для семьи М. я была человеком, который приехал к ним на год работать. Такая вот короткая, в общем-то, фраза, являющаяся итогом всех первых четырех месяцев в Германии. В семье Ангеловых я – человек, прибывший из другой культуры. Который, разумеется, помогает по дому и выполняет какие-то мелкие поручения, но в основе своей – человек, который чему-то учится, и у которого можно чему-то научиться.

Это занятно, очень.

И нет, я не хочу сказать, что семья М. и все, что с ними связано, было ошибкой. Кажется, я уже говорила об этом, но итоги на то и итоги, чтобы повторять озвученное ранее.

У семьи М. я многому научилась. У меня было время для того, чтобы думать о себе, о том, кто я, чего хочу в жизни, как жить «правильно» и все такое прочее. Все эти мысли – их было много и пища для них была обильна и постоянна.

Здесь же, как мне кажется, я больше учусь именно «внешним» знаниям. Например, мне кажется, что за месяц я стала гораздо лучше понимать детей, и почему они поступают так, а не иначе. Я научилась думать в иной плоскости, искать ответы не только в себе, но и в окружающем меня мире. Мне рассказывают про эту такую странную временами Германию. Я общаюсь с людьми, которые порой имеют абсолютно различные взгляды на вещи. Я учусь, пробую что-то новое. Такие вот мелкие открытия – как часто они случаются! Например, недавно я поняла, как можно практически в ста процентах случаев избегать истерик взрослого ребенка. Или как общаться с младенцами. Как можно их заинтересовать, как делать так, чтобы время, проведенное вместе с ними, было не только обязанностью, но и удовольствием. Такие вещи.

Если со семьей М. я училась понимать себя, то здесь я учусь понимать других.

Наверное, в какой-то мере это «равнозначные» знания.

И вот, прошел месяц. Пролетел, проскакал! С одной стороны, кажется, будто я только приехала – вот и чемодан стоит, вот еще случающиеся время от времени моменты, когда я не могу выразить свою мысль на языке. С другой – произошло столько событий, что кажется, будто с самого сентября я живу именно здесь, в Хюрте, и едва ли не с самого рождения в Германии.

Здесь мне хорошо. Моей душе хорошо, я отдыхаю от роли «клячи», на которую можно сложить все обязанности.

Разумеется, иногда случаются такие дни, когда я совсем не хочу здесь быть. Иногда я хочу домой, чаще – куда-нибудь в совсем другую страну. Но итогом, сухим, так сказать, остатком все-таки является именно чувство удовлетворения. Все хорошо.

Прощай, мясо

Вот и прошел Карнавал. Хотя, насколько я помню, сегодня еще один день (последний, ай!), когда по улицам будут шататься разодетые на разный лад люди.

Наверное, именно с этого стоит начать – костюмы.

В общем-то,  про них говорили везде и много (или вот, если вы еще не слышали, посмотрите пару видео с ютуба – там все ох как наглядно), но я хочу добавить свои три копейки. Знаете вы или нет, но у меня особое отношение к подросткам. Особое оно в том смысле, что я стараюсь избегать общения с ними или их компании чуть более, чем полностью. Моя жизнь – полная чаша и без присутствия в ней отроков и юных дев.

Но как в жизни часто и бывает, то, от чего бежишь, коварно подстерегает тебя на каждом шагу. На просторах Хюрта повсеместно рассеяны представители вышеназванной страты в количестве пяти штук на десять квадратных метров. Чаще они собираются в кучки, и тогда их шумовой эффект увеличивается в геометрической прогрессии.

На три дня Карнавала (условно четыре, но в понедельник я позорно бежала с поля боя) я наблюдала один распространенный среди барышень 12-15 лет костюм. Условно он называется «все равно мне больше нечего терять» и состоит перманентно-полосатого верха, куртки с мехом, ОЧЕНЬ коротких шортиков и чулок. Вся это визуальная вакханалия дополняется развевающимися по ветру локонами и макияжем аля путана.

Кто-то может заподозрить меня в ханжестве. И будет в некотором роде прав, ибо кто я, раба божья, чтобы судить костюмы других? Быть может в реальной жизни – в жизни, вне Карнавала – эти барышни блещут целомудрием и взгляд их робок, и речи мягки. Но, чу! Как уже говорилось выше – судьба постоянно сталкивает меня с молодежью. И, думаю, в какой-то мере именно они – источник моего скачущего галопом воображения и искрометного словоблудия.

Но вот. Разумеется, Карнавал не кончается молодыми людьми. Вчера, например, в моей жизни случился катарсис.

Дело в том, что мне довелось отрываться под какую-то темную немецкую лирику с людьми, самый юный из которых возрастом ближе к могиле, чем я к своему рождению. То есть с пенсионерами.

Культурный шок, а?

Дело было так: во вторник в соседней деревушке намечалось очередное швыряние сладостей. Деревушка знаменита тем, что там живут что-то около трех сотен людей и все они богаты – целое поселение Крезов. Моей миссией на вчера было забрать детей из сада, отвести их в офис Отца (три минуты пешком из сада), создать на их невинных лицах камуфляж «под тигра» и отвести обоих в деревушку. Что и случилось, разве что камуфляж больше походил на «под трубочиста», ибо дети беспечны и размазали красоту по всему периметру фэйса.

В деревушке было сравнительно мало людей, агрессивные дети и много-много конфет. В этот раз вместо дешевых турецких вафель бросали риттерспорт и баунти. Так как деревня маленькая, шествие прошло дважды – и за эти два раза мы набрали две полные сумки конфет.

Ну а потом была вечеринка с пенсионерами. Хотя нет, там были и молодые люди. И люди среднего возраста, дети, младенцы и прочие животные. Но плясали в основном старики. И мы – две опэр, потому что – что? Правильно. Опэр – существа, лишенные стеснительности и вообще веселые от пальцев ног до макушки.

Домой я шла в ночи, мои гасты давно уже отчалили. Мне было хорошо, немного холодно и ветер играл подолом моего костюма пастушки.

Карнавал? Ну, для меня теперь Карнавал – это сладости, разукрашенные лица, смех, традиционное уже пиво и вообще возможность развеяться, почувствовать себя немного ребенком, когда в жизни так часто приходится играть в серьезного взрослого.

Make a wish, live a dream

А сегодня в Кёльне начался Карнавал. По этому поводу со всего света съехались люди, а я тут развлекаюсь тем, что на всякий лад примеряю на себя титул «вездеуспела». «Вездеуспела» - это потому, что на Октоберфест я была в Баварии, а теперь, когда тут стартовал второй популярнейший среди туристов в Германии праздник, я нахожусь в получасе езды от эпицентра. Любой ветер - попутный, если у тебя нет четкого плана, а лишь желание увидеть что-нибудь новое. Хорошо, а?
В последние несколько дней я думаю о том, что буду делать, когда закончится этот мой год в Германии.
Тут я не останусь – это точно. Если, конечно, меня не собьет машина и меня не закопают на местном кладбище. Что очень даже вероятно, учитывая как неосмотрительно я шатаюсь по городу, уставившись в столь редкий здесь клочок голубого неба.
Мне нужно окончить университет, мне нужен диплом, который, вероятно, никому больше не нужен. Зачем? Потому что на магистра за рубеж я могу подавать документы только тогда, когда у меня будет подтверждение полученных знаний. Что звучит, конечно, напыщенно, но такова реальность: диплом – это все еще «показатель».
Мой план таков: окончить год в Германии, как и планировалось изначально, в конце августа - начале сентября. Контракт у меня до 31 августа, и, надеюсь, раньше меня не выгонят.
В сентябре начинается учеба – последний, четвертый курс. Занятия там идут только полгода, а потом практика и написание диплома. Ориентировочно – с начала января и по июнь. Потом защита диплома и хаотичный поиск магистерских программ (но не для меня, потому что я супер-Жанна и все делаю загодя).
С января по июнь – это полгода. И на эти полгода теперь я строю планы.
Знаете, наверное, это несколько смешно. Да-да, у черта на рогах, скучая по дому и желая туда попасть, я все же думаю о том, куда бы еще мне можно рвануть. Так, чтобы и язык какой-нибудь выучить, и чтобы по деньгам не выходили астрономические суммы. Ну и главное – чтобы пополнить копилку опыта. Все-таки, думаю, пока есть запал, пока хочется топтать эту нашу прекрасную планету и ехать туда, куда зовет сердце, нужно ехать.
И теперь я думаю о том, а не повторить ли мне эту опэр-кампанию еще раз? Не поехать ли во Францию, Италию или Бельгию? Может, Испания или Китай? Это совсем не Германия (ну, разве что Бельгия – немного Германия), я могу выучить абсолютно иной язык, попробовать на вкус те блюда, о которых сейчас даже не подозреваю.
Да-да, номинально эти полгода я должна писать диплом и проходить практику. Но диплом можно написать и раньше (или во время), а практика – практику проходят печатями и обширным кругом знакомых.
В общем, такие дела.
Конечно, сейчас это все очень даже туманно, и каждую возможность я рассматриваю весьма номинально. Но это волнительно, знаете.
Быть может, через год в этот же самый день я буду там, в том городе - в городе, который пока еще не существует в моем мире.