How to German

Между двумя моими принимающими семьями есть много различий. И одно из самых крупных – количество принимаемых гостей.

В Ландсберге за почти четыре месяца я была свидетелем примерно четырех званых ужинов. Причем всякий раз в гостях у нас были максимум четыре человека. Детские дни рождения я не считаю, потому что, ну, детские дни рождения – это не попойка в моем понимании.

Когда к нас приходили гости, детей укладывали спать, родители распивали все, что можно распивать, легендарный персонаж травил свои шутки и примерно в полночь все в разных состояниях несостояния разбредались по своим берлогам. Мать семейства не пила, поэтому большую часть вечера она скучала.

Меня на эти вечера никогда не звали, и единственный раз, когда я смога увидеть действо воочию было тогда, когда я вернулась из своего феерического автостопа в ночь моего дня рождения. Меня усадили за стол, налили золотого и искристого, спели Happy Birthday to You и несколько минут мы все мило переглядывались. Поняв, что их суммарный градус мне за один вечер не догнать, я откланялась и ушла в ночь.

Дважды мы были в гостях с семьей. Я была с ними, потому что приглашены были все – дети, животные и даже опэр. В первый же наш поход в гости я начала безмерно уважать легендарного персонажа: выпить лично целую бутылку вина и не уронить качества изрекаемых плоских шуток – это, поди, талант.

Моя нынешняя семья гостей очень любит. Любит так, что я уже со счета сбилась, сколько раз в дом приходили всякие незнакомые личности.

Причем вот вам отличие – всякий раз, когда у нас намечаются гости, меня спрашивают, буду ли я в тот вечер дома. Мне выделяется отдельный стул, для меня на стол ставится сет приборов. Красота, простота, элегантность.

Первым моим ужином в компании людей, которые не носят Ангелову фамилию, произошел, насколько я помню, едва ли не на той же неделе, когда я приехала. Тогда к нам пришла бывшая опэр и ее жених. Естественно, все много говорили по-французски, я много пила, много улыбалась, и, кажется, примерно через час даже начала понимать, о чем идет речь. Естественно, мы временами общались и по-немецки, но, решив, что портить вечер своим лингвистическим несведущием – это как-то не очень хорошо, я откланялась и уехала в ночь. Растворятся в ночи – это вообще мое любимое занятие.

Ну а теперь я уже и счет потеряла, сколько же за это время здесь было визитов. Последний был вчера, и вчера Жанна блистала всеми своими двумя с половинами положительными чертами. В гостях были родители лучшего друга взрослого ребенка и сам лучший друг. Итого – двое взрослых и один ребенок.

Вчера Жанна открыла в себе талант развлекать гостей. Причем ни разу за весь вечер я не подумала, мол, божечки, как же сказать это по-немецки. Все еще раз обсудили, как классно я говорю, я зарделась, они навеки пронзили мое сердце.

Вечер кончился примерно в одиннадцать вечера. Ночь была тихой, а утром родители страдали от похмелья. Приятного вам воскресенья!

Reisejournal

Сегодня я написала себе письмо. Иногда я такое делаю – письмо себе в 25 лет, себе через год, себе в какой-то определенный день в будущем.. Задаю вопросы, спрашиваю про жизнь. Рассказываю про то, что происходит у меня сейчас – что меня занимает, какие радости и напасти случаются со мной время от времени. Дневник – это тоже по сути послание себе в будущем. Ведь эти строки читать завтра я не стану – я буду читать их тогда, когда мне станет интересно, что же происходило со мной в марте 2015 года.

А происходит сейчас не понятно что. Не хочу выливать на вас негатив, да и нет никакого негатива. Просто временами мне никак: я улыбаюсь кругом, занимаюсь своими делами, о чем-то разговариваю, что-то рассказываю. А потом наступает какой-то момент, когда, как мне кажется, все будто теряет смысл. Вот так резко – раз! и нет больше.

Благо, такое проходит тоже быстро. Нужно только лишь себя чем-то занять.

Моим сегодняшним заданием из серии тридцати дней – французское произношение. Оно, друзья, поразительно.

А завтра в половине седьмого утра я пойду гулять. Быть может, это станет хорошей привычкой.

Ну а сегодня я хотела показать вам мой журнал путешествий. Сегодня очень знаменательный день – буквально несколько минут назад я заполнила последнюю страницу. Новый рубеж покорен, новая река пройдена.

Теперь впереди меня ждет новое начинание. И я предвкушаю.

2 months in, v.2

Вот и пролетели два месяца на новом месте. Такие вот круглые даты – отличная возможность подвести небольшие итоги.

И так как мои записи по большей части так и сверкают всеми гранями сумбурности, сегодня мы поступим иначе – разложим все по отдельным категориям.

- семья

Мое впечатление от Ангеловых так и не поменялось – мне все так же думается, что они удивительные, замечательные люди. Такие по-своему простые и понятные. Вежливые, что очень даже важно, когда целыми днями находишься с ними в одном помещении. Они с радостью рассказывают мне о каких-то особенностях Германии, причем с двойной перспективы – немецкой и французской.

Немного хочу рассказать о характерах родителей.

Люсиль, как мне кажется, - это душа семьи. Она любит поболтать, всегда поддержит разговор. Разумеется, иногда она сплетничает о соседях или детях в детском саду – но это уж, думаю, наша общая людская черта. Люсиль – уроженка южной Франции и часто, говоря о какой-то вещи, она делает отсылки именно к своему происхождению. У нее прекрасное чувство юмора, мне нравится, как она воспитывает детей – мягко, но не давая переступать черту. И еще она отменно готовит.

Гастфатер – это настоящий немец. Если вы соберете все стереотипы о немцах воедино и поместите их в человеческую форму – это будет он. Я еще никогда не слышала, чтобы он шутил, что, разумеется, не значит, что он не смеется и вообще ходит букой. Очень простой и положительный человек. Вопросы ему лучше не задавать, потому что следующие двадцать минут он будет детально объяснять вам ответ. Причем настолько детально, что вы можете и вовсе забыть о своем вопросе.

Взрослый ребенок. Сейчас у него интересная пора – он пробует свои силы в спорах с родителями. Когда я приехала, такого не было. Сейчас же почти каждый день происходят минутные истерики, которые он устраивает по поводу чего угодно. Это не делает его плохим ребенком – думаю, он пытается понять, насколько широк список дозволенного, и что случится тогда, когда он поступает каким-то определенным способом. Мне он больше истерик не закатывал, а я исподволь предпринимаю попытки объяснять ему, почему, например, не хорошо ругаться с родителями или устраивать концерт из-за всяких мелочей.

Ну а Мия, наша красавица, все растет. Теперь у нее уже четыре зуба, она споро бегает, держа кого-то за руку, и научилась наконец издавать иные звуки, нежели «да-да». С ней интересно – почти каждый день она учится чему-то новому. Еще меня удивляет ее способность находить что-то интересное в, скажем, фантиках или пластмассовых стаканчиках. Это забавно.

- немецкий язык

С ним все хорошо.

Помнится, я как-то говорила, мол, что почти в каждом дневнике опэр можно найти подобную тенденцию – сначала посты о сложности языка являются едва ли не лейтмотивом, потом они становятся все реже и реже и, наконец, наступает тот переломный момент, когда жаловаться уже не на что. Язык сдал свои позиции.

На самом деле все именно так и происходит – «вливание» в язык случается совсем внезапно. Пропадает страх общаться, говорить о каких-то повседневных вещах становится совсем обычным делом.

На немецком языке я говорю, считай, два месяца. И мне в нем комфортно – иногда даже настолько, что, например, говоря по-английски, я первым делом нахожу именно немецкие слова.

Еще я недавно заметила, что у меня появился этот кёльнский выговор – например, «ищь» вместо «ихь» (простите за такую транслитерацию, но я не знаю, как объяснить лучше). Конечно, это не совсем «кёльш», но что-то на него похожее.

- путешествия

Признаться, с этим пунктом все довольно плохо. И дело не в том, что нет возможности, но в том, что нет желания.

Раньше смысл программы для меня во многом заключался именно в этой возможности ехать куда угодно в любой выходной день. Теперь же на выходных я предпочитаю оставаться дома или гулять где-то в окрестных парках. Меня уже не тянет собрать сумку и укатить куда-нибудь на два дня.

За эти два месяца было очень много Кёльна. Причем не Собора и прочих популярных мест, а именно какого-то «закулисного Кёльна». От этого, вероятно, у меня наклевывается цирроз.

- детали

В моей жизни случился очередной виток, у меня появились новые увлечения. Появилась рутина, со всеми вытекающими из нее положительными и отрицательными моментами.

Самым ярким событием за два месяца, пожалуй, была вечеринка в компании пьяных немецких пенсионеров. Как мы танцевали под музыку семидесятых, как я шла домой и писала сообщения, за которые мне было стыдно на следующий день.

Были и другие происшествия: по большей части хорошие, иногда – настолько хорошие, что мне не верилось, что все это происходило со мной. Были какие-то тревоги, были волнения и периоды полной прострации. Но и это опыт, и это – вещи, которые делают мою жизнь полной.

Иногда мне кажется, что этот мой год опэр – какой-то неправильный и веду я себя не так, как должна бы себя вести. Но потом я думаю, что, в принципе, какая кому разница. Мне хорошо в моей обители аморальности, смеха, веселья, тоски по дальним странам, доброты, желания помочь, песен, бесконечных записей и долгих прогулок. Все хорошо.

Подробный день, март

7:25

День начался. Кое-кто проспал, поэтому носится по дому со скоростью света. Мне же некуда спешить - я кармически хихикаю и предвкушаю целое свободное утро.

7:50-8:30

Водные процедуры и небольшая уборка на кухне закончены. Человек уехал в свой Манхайм, а я ем кукурузные хлопья и слушаю Беседку с Анатолием Вассерманом. Это мой большой секрет, поэтому никому не говорите. Хотя нет, можете и сказать – вам все равно никто не поверит: люди в двадцать два года Вассермана не слушают. А мне ничего – очень хорошо идет под тишину.

8:30-9:20

Дорога домой занимает примерно час. В этот час входят: автобус (ходит каждые десять минут) – 15 минут, поезд (каждые десять минут) – 20 минут и пятнадцать минут пешком. По дороге получила СМС от Моники – не хочу ли я пойти с ней в торговый центр. Надо сказать, что виделись мы с ней только вчера. И вчера же, кстати, я познакомилась с младенцем ее семьи – ему полтора года, полный рот зубов, ВОТ ТАКАЯ ОГРОМНАЯ ГОЛОВА и пятнадцать килограмм весу. По-моему, это был первый раз в моей жизни, когда я смеялась над ребенком. Не хотела, да, и мне жуть как стыдно. Но какая у него огромная голова!

От встречи отказалась, ибо сегодня утром мне нужно сгенерировать тему для дипломной работы. Ну и постираться, потому что за последнее время набралось очень много вещей.

10:00

Пришла из Пенни, куда ходила искать текилу. Вот так всегда – собираешься заняться чем-то путным, а в итоге ищешь текилу. Но нет, это не мне – она нужна мне, чтобы заменить ею пустую бутылку из запасов гастов, потому что у кое-кого алкоголизм процветает. В Пенни текилы не оказалось. Разочарованная, купила натуральный йогурт – буду творить на лице маску.

10:00-10:35

Разгрузила посудомоечную машину, отправила вещи в стирку, приняла душ, сделала маску. Вспомнила, что сегодня мне нужно забрать из детского сада только Мию – у взрослого ребенка назначено рандеву. Так как мы с Мией вдвоем – она да я, и с ней мы ходим парой – сегодня у нас будет большой день: во-первых, мы отнесем книги в библиотеку, а во-вторых, пойдем искать текилу в Реале. Погода сегодня хорошая, и, надеюсь, Мия будет вести себя все также образцово-показательно, как она вела себя в последние два дня.

Кстати, когда наводила марафет в ванной, споткнулась о весы. Это знак! – подумала я. И взвесилась. Кто-то, знаете, на чужих харчах чахнет. Какой приятный сюрприз.

11:00-12:25

Ваяю на кухне невозможное – снова пеку. Потому что в жизни мало трагедии, а мои кулинарные изыски как раз созданы для того, чтобы вышибать из глаз слезу.

Не знаю, как это получилось, но при идеальном бисквите я умудрилась вместо пропитки приготовить кисель. В дело пошла фантазия и вот уже безвинные фрукты стали соучастниками моей пекарской оргии.

В итоге кухня похожа на Бискайский залив при открытии второго фронта, везде брызги сока, рабочая поверхность уделана в абстрактном стиле. Монструоз Первый, как я назвала свой пирог, стоит на столе. Резать его рука не поднимается.

13:00

А на улице тем временем шикарная погода – солнце, +17, на небе ни облачка. Приходила мама соседского мальчишки, с которым мы договорились вчера, что сегодня он будет играть у нас. Надо же, я совсем забыла, что наш взрослый ребенок сегодня после обеда будет в гостях. Пришлось ссылаться на свою глупость и вообще удивительное отсутствие интеллекта. Она, кажется, пронялась.

13:30-13:55

Лениво собираюсь в детский сад. Так как взрослого ребенка я сегодня не забираю, не нужно ломать фантазию, придумывая ему перекус. Получила сообщение от Люсиль: нужно взять с собой самокат и занести его в офис – пять минут от детского сада. В офисе работают одни мужики – с тех пор как я сразила их своими кексами (те вышли ничего так), мы почти друзья.

14:00-15:00

Забрала Мию из садика. На улице солнечно, но и ветрено – пойти без куртки было опрометчиво. По пути в детский сад договариваюсь с Моникой, что она придет ко мне в гости – на пирог. Со своим огромным ребенком.

На обратной дороге попадаю в пробку, устроенную подростками, и понимаю в который раз, как же я их терпеть не могу. Сегодня они особенно бесили меня тем, что катаются на своих велосипедах без соблюдения каких-либо правил.

Думала о теме дипломной работы. Кажется, что-то наклевывается.

15:00-15:25

Мия ест, я наблюдаю жизнь вконтакта. В библиотеку думаю пойти завтра утром, потому что с коляской сейчас ехать не хочется.

15:25-16:30

Моника и ее огромный ребенок пришли. Хвалили мой пирог, малой уплетал за обе щеки. Говорили за жизнь – так, будто не вчера в последний раз виделись, а лет пятнадцать назад. Обсудили с ней тему дипломной работы, потому что у Моники, знаете ли, три образования за плечами. А еще ей тридцать лет, но выглядит максимум на двадцать два.

16:30-18:00

Гуляем с детьми по окрестным пампасам. По сравнению с огромным ребенком, Мия а) гораздо красивее; б) гораздо спокойнее. Обошли кругом полюшко, наткнулись на лошадь. Так как погода хороша, через каждые двадцать метров встречаются занимающиеся спортом немцы.

На обратной дороге рассказывала Мие о своих планах на дипломную работу, а она задумчиво жевала краешек полотенца. Почти у самого дома немного начала хныкать – от голода.

18:00-18:30

Веселимся с Мией. Кажется, я никогда еще не слышала, чтобы она так смеялась. С ней интересно – практически каждый день происходят какие-то вещи, которые она не умела / не делала ранее. Например, когда я только приехала, она еще даже не ползала – теперь очень даже споро бродит по дому, если кто-то держит ее за руку. Или вот как она издает звуки – раньше было только «да-да», а теперь запас согласных букв гораздо больше.

18:30-19:30

Пришли родители, Люсиль быстро совершила очередное волшебство, приготовив нечто невероятно вкусное, не устраивая при этом из кухни черти что. Не то, что некоторые.

Обычный, в общем-то, ужин. Одна из самых крутых черт в моих гастах – они не психуют, если я не ночую дома. Им, по-моему, вообще плевать (в хорошем смысле), где я, если я вовремя забираю детей и периодически их кормлю.

После ужина смелый Гастфаттер съел кусок моего пирога. Похвалил. Приятно.

Кстати, к вечеру он, пирог, стал не так уж и плох – коржи немного размякли, а желешка внутри наоборот загустела. Быть может, я не так безнадежна.

Ну и на этом мой подробный день кончается, потому что сейчас я застелю себя одеялом и буду смотреть телевизор. Приятного вам вечера!

Пять фотографий

Первая неделя в Германии пронеслась ураганом. Множество новых вещей я схватывала на лету, другие же заставляли меня то и дело ломать голову. Дети в принимающей семье были обычными, в общем-то, детьми: иногда непослушными, иногда дикими, иногда милыми до ужаса, а иногда просто обычными. У них было много энергии и их было трое.

То впечатление, которое я получила от родителей в семье, остается у меня и сейчас – они оба будто были полностью погружены в дела своих чад. Вся их деятельность крутилась именно вокруг кружков, занятий, представлений и прочих мероприятий. Но это занятость была весьма специфична: будто отдавая все силы в составление прекрасно совпадающих планов и обзванивая учителей, у них, родителей, совершенно не оставалось времени на самих детей.

Главное чувство тех первых месяцев – постоянный цейтнот, бег за собственным хвостом. Часто я уходила гулять в лес, поля, куда угодно, лишь бы не оставаться с ними в одном доме. Не потому, что мне было там плохо, но потому, что покоя рядом с ними я не знала – ни физического, ни эмоционального.

Вероятно, это же желание эскапизма сподвигло меня попробовать свои силы в совершенно новом для меня деле – в автостопе.

Сейчас, когда я думаю о том, как сумбурно все произошло и как ужасно непродуман был мой маршрут, я только диву даюсь, что мы вообще хоть куда-то доехали.

Но это был прекрасный опыт. Это была та самая свобода – свобода поступать так, как тебе хочется; свобода самому принимать решения и быть ответственным за любой возможный итог.

Будь у нас с семьей другие отношения, вероятно, как и сейчас, большую часть выходных дней я проводила бы дома. Но там мне все время хотелось куда-то уйти, уехать. Возможно, это тоже хорошо.

А еще в первый же свой месяц в Германии я на целых пять дней уехала в Польшу. Хотелось вновь пройтись дорогами, которыми я ходила уже сотни раз. Вновь побывать в этой отвязной атмосфере, где каждый новый знакомец приехал из страны, названия которой ты не знаешь. Хотелось вернуть частичку своего прошлого, хотелось того, что я оставила там, в осени 2013 года.

И тогда же, в этой поездке, ко мне пришло осознание, что даже при большом желании прошлое нельзя воскресить в своем подлинном состоянии. Даже будучи в том самом месте, где ты был год назад, чувства будут совершенно иными. Потому что с тобой нет тех людей, которые были с тобой. Потому что ты знаешь, что через несколько дней поедешь обратно. Потому что никто не держит тебя за руку, как держал, никто не пишет тебе по десятку сообщений в минуту, рассказывая о том, какое классное место они нашли и что нам непременно нужно туда пойти.

Тогда я поняла, что общий тон воспоминаниям по большей части задают люди. И что без них место или какой-то город – пустые декорации, лишенные объема.

А потом я летела домой. Это был важный момент в моей жизни.

Потому что к своей старой принимающей семье я уже больше не возвращалась, а впереди, после каникул дома, передо мной маячила дымка неизвестности. Я не знала, смогу ли поменять билеты. Смогу ли вернуться с той визой и какими будут мои новые гасты.

Домой я ехала с чувством облегчения, хоть дорога и была сложной, а сумки жутко тяжелыми.

Переступив родной порог, я поняла, какой маленькой, оказывается, является наша квартира. Как знаком мне каждый угол, как мягок ворс ковра. И эта удивительная минута – солнце, играющее в складках тюли, запах кофе и чего-то такого невыносимо родного. Те вещи, которые я оставила, улетая, - они все так же лежали на своих местах. А ведь прошло несколько месяцев! И я была дома. И все было хорошо.

В этом есть что-то трогательное.

Как-то в первой семье мы говорили с гастмуттер о том, что мне не хватает этих маленьких знаков внимания. Того же простого «спасибо» за то, что я треть часа провела на кухне, отмывая раковину, хоть это и было мое свободное время. На это она ответила, мол, конечно, они замечают, что я делаю, но не мог же они всякий раз говорить «спасибо».

И тогда я подумала, что, в общем-то, она права.

Или нет, не так – я не права. Я делала что-то, ожидая услышать похвалу. То есть это в какой-то мере заведомо корыстный поступок – что-то вроде доброго дела, когда на тебя направлен свет софитов.

И потом я просто делала что-то для себя – потому что мне самой удобней, когда кухня чиста. Мне не сложно поставить их ботинки на полку, я могу по дороге домой заехать в магазин, хоть он и не по пути. Я стала делать это не для них, а для себя.

Эта фотография – одна из моих первых попыток сразить новую принимающую семью своими кулинарными талантами. Признаться, кексы вышли так себе, но я до сих пор помню, как улыбалась Люсиль и как дети подозрительно рассматривали шоколад, так и не растаявший внутри. А потом они сказали «спасибо».

И вот он, второй месяц на новом месте. Мне хорошо.

Почему в блоге никогда не будет демократии или законы дзен-буддизма

Когда я только еще собиралась создавать блог, я много думала о том, каким его сделать. Хотелось чего-то особенного, чего-то такого, что встречается не на каждом шагу. Ведь в принципе, если подумать, дневников опэр – целая тьма. Не все они на русском, разумеется, но при большом желании, да при определенной доле хотения – дневники есть на любой вкус.

И да, в какой-то мере я всегда ассоциировала писание дневника со своего рода публицистической литературой – не «Война и Мир», разумеется, но все же литература. И тут, как мы все знаем, выбор практически необъятен.

Кто-то вот любит любовные истории – за сюжетную ветку, за развитие героев, за то, что в конце, как правило, или хэппиэнд, или слезы печали, которая сладка. Кто-то любит триллеры: чтобы до костей продирал задор, чтобы каждая страница становилась новым открытием. Кого-то привлекают миры фантастики, кто-то обожает читать биографии реально существовавших людей.

И при всем этом обилии жанров есть еще и чертова уйма стилей. Скажем (если брать в русском переводе), Хемингуэй читается не так, как Марк Твен. Предложения Габриэля Гарсия Маркеса соперничают по длине с описаниями пейзажей Вальтера Скотта. В той же русской литературе: Чехов и Достоевский – как огонь и вода. Кому-то нравится слог Горького, кто-то восторгается лирикой Есенина.

Еще стиль выражается в общем наборе слов. В принципе, заметить это легко: у каждого автора, как, надо полагать, у каждого человека, есть свои излюбленные слова и выражения. Иногда есть схемы развития события, иногда присутствует какая-то единая нить, тянущаяся через все написанные произведения.

Говорят, о вкусах не спорят. Что в некоторой степени вздор, потому что большая часть споров основывается именно на несоответствии вкусов.

То же самое и в литературе: можно сколь угодно спорить о том, у кого стиль «лучше», но объективного ответа здесь нет. Вкус – это не математика (поэтому я люблю математику – там все просто), и правильного варианта быть не может. Можно более-менее точно установить какие-то факты, типа, сколь широк был кругозор того или иного автора, или что повлияло его написать тот или иной роман. Но сказать, например, что Толстой лучше Шукшина – с какой это стати? Какими параметрами оценивается это «лучше»? То, что у одного словарный запас больше и персонажи лучше прописаны – это не показатель «хорошо»: это показатель словарного запаса и степени прописанности персонажей.

То же самое случается и тогда, когда говорят про страны. Например, «в Германии жить лучше». В каком таком смысле лучше? Да, социальная защита здесь лучше, дороги лучше, образование лучше, система лучше. А у меня вот душа болит. Борща хочу и зимы настоящей. Не хватает мне этого, не хватает! Хочу, чтобы можно было в баньке попариться и потом в снежок холодный. Хочу чая с малиной из самовара. Хочу, чтобы оладушки пышные, как у тети Светы, с повидлом, осенью сваренным, с медом с пасеки, с коркой хрустящей! И плевать тогда на дороги, на систему, на образование. Если душа болит, «лучше» тебе там, где «хуже».

Понимаете, куда ведет Остап?

Всем этим я хочу сказать, что «хорошо» - это очень часто субъективный показатель. Своего максимума субъективности он достигает тогда, когда под «хорошо всем» понимается именно то, что хорошо тебе. «Что русскому хорошо, то немцу - смерть» - вы понимаете, я обязана была вновь ввернуть что-нибудь про Германию.

А теперь возвращаясь к теме блога.

Почему у нас не будет демократии? Потому что я пишу так, как могу. Кому-то «плохо», кому-то «хорошо». Кого-то коробят мои длинные записи, кто-то терпеть не может короткие. Кто-то считает, что я мало пишу о Германии, кто-то – что очень много. Кто-то может оскорбиться, увидев бранное слово, кому-то не понравится та или иная мысль, у кого-то был иной опыт, нежели тот, который описала я. Этот список можно продолжать до бесконечности - понимаю, такое случается. И единственное, что я могу на это сказать – не читайте. Зачем читать то, что тебя раздражает? Более того – зачем читать это, раздражаться, а потом еще и выливать кучу негатива в комментарии? Что, мол, испортила мне, сволочь, своей записью настроение – вот я тебе теперь устрою! Так что ли? Или что, комментарием вида «ты ничего не знаешь/ничего ты не поняла/как ты вообще могла такое написать/вроде бы умный человек, а такую чушь пишешь» вы хотите наставить меня на путь «истинный»?

Или вот еще эта безапелляционность и рукотворная статистика – «а я вот сама такое пережила», «а вот мой друг сказал», «все, кого я знаю, так делают», «никто никогда так не делал, а ты собралась». Если я скажу, что видела зайца на улице, это не значит, что если кто-то сейчас выйдет на улицу, он увидит зайца. Если сто человек вышли на улицу и увидели зайца, это не значит, что кто-то, вышедший вслед за ними, увидит зайца. Есть понятие «вероятно» и есть понятие «не/вероятно». Есть понятия «возможно» и «не/возможно». Если что-то не вероятно, это еще не значит, что оно не возможно.

Все, что я пишу – это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО мои наблюдения. Пишу иногда банальщину, иногда выдаю какие-то глупости. Моя банальщина и мои глупости.

То, что пишите вы – это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ваши наблюдения, ваша точка зрения.

Ни мне, ни вам не открыты тайны Вселенной. Есть, разумеется, статистика, наука и «принято считать». Ну и математика. Если вас коробит МОЯ точка зрения – не возражайте мне так, будто вам уж точно известна Истина, если, конечно, она не исходит из вышеназванных четырех источников. Зачем вам вообще тратить время на такого глупого человека как я? Если сильно бесит, отпишитесь и забудьте об этом, как о страшном сне.

Понимаете, я пишу блог в первую очередь для себя. Мне очень приятно, что вы читаете эти строки – значит, то, что я делаю, хоть на пару минут становится частичкой вашей жизни. Меня несказанно радуется, когда кто-то пишет, мол, посмеялась от души – кому-то я «подарила» несколько мгновений хорошего настроения. И мне очень жаль, если от моих записей настроение у вас портится. Опять же: если вы считаете, что вас тут не ценят, вами пренебрегают, мои слова и действия чем-то вас оскорбляют – отпишитесь. Ради себя и ради меня. Не насилуйте свои нервы моим графоманством – в этом деле я не хочу быть соучастником.

Блог – это мое личное пространство. Я хочу, чтобы в нем были довольные люди. Для вас и, разумеется, для себя. Я не могу подстраиваться под каждого читателя, не могу каждый раз думать над тем, не обижу ли я кого-то этим словом, не посыплется ли опять на меня брань потому, что я высказала мнение, расхожее с мнением других. Я не хочу каждый раз оборачиваться, ожидая получить тумак. Негатива мне хватает в жизни, а здесь, в этом виртуальном пространстве я хочу мира.

И нет, я не говорю, что теперь все поголовно обязаны во всем со мной соглашаться. Конструктивная критика приветствуется, если ваше мнение отлично от моего – возражайте. Но, пожалуйста, не пишите безапелляционно или с издевкой. Все-таки у всех нас есть такая привилегия, как возможность читать сначала то, что мы отправляем – прочитайте свой комментарий и подумайте, как бы вы на него отреагировали, получив вы его от другого человека.

В март

Сначала ты радуешься наступлению весны, а потом с удивлением понимаешь, что прошла уже треть марта, а события, как таковые, в дневнике никак не отражены.

А ведь столько всего произошло!

Взять хотя бы те два (уже) раза, когда я болела так, как, кажется, не болела за всю свою жизнь. В первый раз это было совсем внезапно и без каких-либо на то оснований: проснулась в пятницу утром с таким чувством, будто в четверг ночью меня переехал поезд. Целый день я провела в постели, а на следующий день от симптомов не осталось практически никаких следов.

Второй «приступ» случился в это воскресенье: вечером у меня поднялась температура, а утром в понедельник я узнала, что, оказывается, вся семья страдает от подобных симптомов. Все болеют, все кашляют. Как говорится, мы заражали друг друга как могли.

Признаться, дома я так часто не болела. Дома я вообще не болела, но, как мне объяснили, когда имеешь дело с детьми, такие вот внезапные болезни – дело абсолютно нормальное.

Еще в марте случился мой первый вечер в одиночестве с детьми. Взрослые укатили в Кёльн, потеряли счет времени, веселились и вернулись вместо обещанных одиннадцати в половине первого ночи. К тому времени я уже спала, спали и дети.

Как только родители появились на пороге, я собрала свой скарб и укатила в город. Потому что опэр – это еще и возможность шататься по ночам по всяким темным местам со всякими темными личностями. Домой я вернулась на следующий день в шестом часу вечера, в то время как семейство пребывало в убеждении, что я весь день провела в комнате. Я неуловима, быстра и коварна.

А вообще мне очень импонирует отношение Ангеловых к моим периодическим исчезновениям в ночь. Разумеется, я не возвращаюсь синяя и с перегаром, способным сбить лошадь с ног, но я наслышана историй о семьях, где, скажем, путешествие на край ночи в рабочий день – черное-черное табу, которое ну вообще нельзя-нельзя. Как сказала как-то Люсиль: «Когда старики возвращаются домой, молодые только выходят». Всем бы таких «стариков».

И да, вероятно, у кого-то сложится впечатление, что я как-то морально разлагаюсь «в этой своей Германии». Мол, дома была – носа за порог не высовывала, а как оказалась «на свободе», так сразу пустилась во все тяжкие.

На что я могу ответить разве что тем, что это, разумеется, мое личное дело. Что ж вы читаете блог такой вот безнравственной личности?

Потому что читать про то, что все хорошо – скучно? Скучно раз за разом наблюдать поток восторгов и прочих душевных оргазмов. Скучно, когда все идет без сучка – когда и дорога всегда прямая, и люди всегда улыбаются. Ведь если у человека все хорошо, то нельзя дать ОЧЕНЬ ДЕЛЬНЫЙ СОВЕТ. Если мнение автора всегда совпадает с твоим, нельзя спорить и доказать Свою Правоту. В ветку повествования уже не так легко вставить рукотворную статистику, созданную из «а вот у меня», «а вот мой знакомый».

В общем-то, да. Такая вот бесструктурная запись.

Сегодня я целый день сидела с детьми, они меня несколько раз морально убили, замарали всеми возможными телесными жидкостями и, о ужас, завтра меня вроде как ждет повторение сегодняшнего Рагнарёка. Но! Я приняла душ, пахну божественно-прекрасно, у меня целый свободный вечер и свежая постель. И да, кажется, я больше не болею. Вылечи, как говорится, плохое худшим.

Что в имени тебе моем?..

Когда ты опэр, выходные – дело странное. Особо странным делом они становятся тогда, когда лень или прочие погодные условия заставляют тебя сидеть дома.

Не буду говорить про других, но я сама предпочитаю общаться с семьей по выходным по-минимуму. И дело вовсе не в том, что завидев мой опэрский лик в их сознании сразу проносится список пожеланий, которые я могла бы выполнить. Нет, вовсе нет. Мне повезло с обеими семьями – и в первой, и в нынешней мои выходные были делом перманентным. То есть делать меня ничего не заставляли, и если я чем-то и занималась, то исключительно из-за врожденного порока вежливости или потому, что ничем другим мне заниматься не хотелось.

Но вот, я опэр. А опэр – это тоже довольно странный человек.

Скажем, с будними днями все понятно: по нескольку часов в день ты заботишься о том, чтобы дети были сыты и довольны, чтобы дом не походил на последствия взятия Измаила, чтобы стол был накрыт или, наоборот, прибран. Будние дни наполнены рутиной. Рутинными обязанностями, если хотите. А выходные, проведенные дома, полны тумана.

И дело даже не в семье – дело в самой программе.

По определению опэр – человек, который помогает заботиться о детях, немного колдует по дому, выполняет какие-то несложные в силу отсутствия ума и языковых навыков поручения, живет в семье и получает карманные деньги. Наверное, меня в какой-то мере смущает именно эта формулировка – карманные деньги. Ведь, как ни крути, это зарплата. И те твои поручения – это не так, что «сегодня у меня болит ухо, я не могу выйти из комнаты, забирайте детей сами». Или когда вот на сердце тоска: сердечная тоска – достаточное основание, чтобы остаться дома дома – там где мама, гречневая каша и сладкий черный чай зимним утром.

Эта грань между обязанностями и пожеланиями – она ведь такая тонкая. Когда гасты просят о чем-то, могу ли отказаться? В теории, могу и даже сами гасты говорят, мол, все абсолютно в порядке, если ты это делать не хочешь. Но не испорчу ли я отказом отношения? Ладно, один раз откажу. Но во второй раз я уже буду чувствовать себя обязанной согласиться. А все почему? Потому что иначе ты плохая опэр и несговорчивая, малоинициативная, думающая только о себе.

Потому что и со стороны гастов, я уверена, тоже есть эти сомнения- мысли о том, где кончается «она должна» и начинается «она может» или не может. Как было сказано кем-то: когда кровельщик говорит: «Эта работа обойдется в 300-350 долларов», кровельщик слышит «350», а заказчик – «300».

Или вот эти шесть часов работы в день. Что именно подразумевается под словом «работа»? Ладно, забрать детей, развлекать их, убираться дома, мыть посуду – это понятно. Но, опять же, где заканчивается работа и начинается забота? Скажем, если я увидела дома катастрофическое скопление пыли и полтора часа заклятиями изгоняла ее из дома – это работа? Или это инициатива? Конечно, если ты по договору обязан следить за иммиграцией пыли в дом и в гетто она собралась, потому что ты редко навещает антресоли – тогда все понятно. Но договор, договор, договор!..

Наверное, все, написанное выше, звучит как-то сумбурно и будто меня в мозг укусил дятел. Но я всегда терпеть не могла пограничные состояния. Мне нужно знать, где белое, а где черное. Дружим мы или завтра под венец. Обязанность ли это или не обязанность. Такие вещи.

И да, в общем-то, это единичное такое настроение, когда мне хочется все разобрать по полочкам. Не думайте, что я каждый день ломаю голову над тем, нужно ли мне мыть посуду или стругать морковку для взрослого ребенка, хотя мои «рабочие» часы уже закончились.

Будни опэр – они вообще простые. Не пугайтесь, девы, если вы только думаете о том, чтобы поехать в Германию. Опэр – это не экзамен в МГУ. Ты делаешь то, что тебе говорят гасты. Делаешь то, что обязан делать по договору. Когда поручения кончаются, ты печешь пирог, потому что у гаст-муттер сегодня был тяжелый день и она мельком когда-то обронила, что обожает пироги с лаймом. Ты смотришь вечером телевизор с детьми, а потом укладываешь их в постель – не потому, что должна, а потому, что ты там была.

И так каждый день – ты делаешь что-то только потому, что ты там. Ты с ними.

Осознанность важна. Я говорила как-то, что опэр – это не работа. Это опыт.

Опыт задавать себе вопросы? Возможность узнать о себе что-то новое? Наверное, что-то в этом есть.