Пять фотографий

Первая неделя в Германии пронеслась ураганом. Множество новых вещей я схватывала на лету, другие же заставляли меня то и дело ломать голову. Дети в принимающей семье были обычными, в общем-то, детьми: иногда непослушными, иногда дикими, иногда милыми до ужаса, а иногда просто обычными. У них было много энергии и их было трое.

То впечатление, которое я получила от родителей в семье, остается у меня и сейчас – они оба будто были полностью погружены в дела своих чад. Вся их деятельность крутилась именно вокруг кружков, занятий, представлений и прочих мероприятий. Но это занятость была весьма специфична: будто отдавая все силы в составление прекрасно совпадающих планов и обзванивая учителей, у них, родителей, совершенно не оставалось времени на самих детей.

Главное чувство тех первых месяцев – постоянный цейтнот, бег за собственным хвостом. Часто я уходила гулять в лес, поля, куда угодно, лишь бы не оставаться с ними в одном доме. Не потому, что мне было там плохо, но потому, что покоя рядом с ними я не знала – ни физического, ни эмоционального.

Вероятно, это же желание эскапизма сподвигло меня попробовать свои силы в совершенно новом для меня деле – в автостопе.

Сейчас, когда я думаю о том, как сумбурно все произошло и как ужасно непродуман был мой маршрут, я только диву даюсь, что мы вообще хоть куда-то доехали.

Но это был прекрасный опыт. Это была та самая свобода – свобода поступать так, как тебе хочется; свобода самому принимать решения и быть ответственным за любой возможный итог.

Будь у нас с семьей другие отношения, вероятно, как и сейчас, большую часть выходных дней я проводила бы дома. Но там мне все время хотелось куда-то уйти, уехать. Возможно, это тоже хорошо.

А еще в первый же свой месяц в Германии я на целых пять дней уехала в Польшу. Хотелось вновь пройтись дорогами, которыми я ходила уже сотни раз. Вновь побывать в этой отвязной атмосфере, где каждый новый знакомец приехал из страны, названия которой ты не знаешь. Хотелось вернуть частичку своего прошлого, хотелось того, что я оставила там, в осени 2013 года.

И тогда же, в этой поездке, ко мне пришло осознание, что даже при большом желании прошлое нельзя воскресить в своем подлинном состоянии. Даже будучи в том самом месте, где ты был год назад, чувства будут совершенно иными. Потому что с тобой нет тех людей, которые были с тобой. Потому что ты знаешь, что через несколько дней поедешь обратно. Потому что никто не держит тебя за руку, как держал, никто не пишет тебе по десятку сообщений в минуту, рассказывая о том, какое классное место они нашли и что нам непременно нужно туда пойти.

Тогда я поняла, что общий тон воспоминаниям по большей части задают люди. И что без них место или какой-то город – пустые декорации, лишенные объема.

А потом я летела домой. Это был важный момент в моей жизни.

Потому что к своей старой принимающей семье я уже больше не возвращалась, а впереди, после каникул дома, передо мной маячила дымка неизвестности. Я не знала, смогу ли поменять билеты. Смогу ли вернуться с той визой и какими будут мои новые гасты.

Домой я ехала с чувством облегчения, хоть дорога и была сложной, а сумки жутко тяжелыми.

Переступив родной порог, я поняла, какой маленькой, оказывается, является наша квартира. Как знаком мне каждый угол, как мягок ворс ковра. И эта удивительная минута – солнце, играющее в складках тюли, запах кофе и чего-то такого невыносимо родного. Те вещи, которые я оставила, улетая, - они все так же лежали на своих местах. А ведь прошло несколько месяцев! И я была дома. И все было хорошо.

В этом есть что-то трогательное.

Как-то в первой семье мы говорили с гастмуттер о том, что мне не хватает этих маленьких знаков внимания. Того же простого «спасибо» за то, что я треть часа провела на кухне, отмывая раковину, хоть это и было мое свободное время. На это она ответила, мол, конечно, они замечают, что я делаю, но не мог же они всякий раз говорить «спасибо».

И тогда я подумала, что, в общем-то, она права.

Или нет, не так – я не права. Я делала что-то, ожидая услышать похвалу. То есть это в какой-то мере заведомо корыстный поступок – что-то вроде доброго дела, когда на тебя направлен свет софитов.

И потом я просто делала что-то для себя – потому что мне самой удобней, когда кухня чиста. Мне не сложно поставить их ботинки на полку, я могу по дороге домой заехать в магазин, хоть он и не по пути. Я стала делать это не для них, а для себя.

Эта фотография – одна из моих первых попыток сразить новую принимающую семью своими кулинарными талантами. Признаться, кексы вышли так себе, но я до сих пор помню, как улыбалась Люсиль и как дети подозрительно рассматривали шоколад, так и не растаявший внутри. А потом они сказали «спасибо».

И вот он, второй месяц на новом месте. Мне хорошо.