Вам, предводитель, нужно лечиться электричеством

Сегодня не будет красивых фоточек, потому что все очень серьезно. Есть время шутить и упражняться в острословии, а есть время быть серьезным. Как Розенбаум, поющий об Афганистане. Это вам не хиханьки да хаханьки.

Итак, два дня я занималась подготовкой к грядущим событиям вселенского масштаба. От меньшего к большему: день рождения одной из девочек, Рождество, поездка домой и празднование Нового Года там. Хронологически было бы так: день рождения, поездка домой, Рождество, Новый Год. Не беря в расчет день рождения (о нем речь пойдет дальше – этот этюд в пурпурных тонах от нас никуда не денется), концентрирую внимание на последних трех пунктах.

Поездка домой:

Улетаю я во вторник, 23 декабря, в 12 часов дня. Вчера я спросила мать семейства, может ли она или кто-то из ее обширного круга друзей и знакомых подвезти меня в Мюнхен в тот день. Ответив чем-то туманным о сложности миропорядка и повышенной влажности воздуха, она предложила мне… добраться до Мюнхена автостопом.

Здесь я выдержу паузу, чтобы все внимательно прочитали последнее предложение еще раз. Поехать в будний день автостопом. Зимой. С чемоданом и моим эпическим рюкзаком. Я просто помолчу, чтобы еще раз насладиться ее неземной любовью ко мне.

Теперь цитата: «Знаешь, максимум, что я могу (ведь я работаю, ты понимаешь), это отвезти тебя до того места, откуда ты обычно стопишь». Работает она с восьми утра, значит, торчать мне, по ее задумке, на этом отшибе в темноте с чемоданом и эпичным рюкзаком. Слушая ее монолог, я то и дело немножко охеревала.

Теперь. Почему бы, спросит любознательный читатель, мне не взять поезд до Мюнхена? Поезда ходят исправно, и от главной станции я легко могу добраться до аэропорта. Могу, да. Проблема упирается в деньги, потому что платить тринадцать евро за поезд – мои семитские корни скукоживаются от одного упоминания этой крамольной идеи.

И прежде чем моя жадность станет притчей во языцех, напомню: дорога в Казахстан – удовольствие само по себе не дешевое. Чтобы заплатить за билеты, я два месяца жила на 60 евро. Это еще не считая дороги от Челябинска до моего города – 25 евро в одну сторону. А мне еще возвращаться обратно и ехать на поезде из Мюнхена в Ландсберг. Почему тут мое скупердяйство молчит? Потому что никто меня встречать не будет, а после шестичасовой поездки и шестичасового перелета я буду не в лучшей кондиции, чтобы ждать блаблакар или, не знаю, стопить из жердiн бiр жерi до жердiн бiр жерi. Поэтому так.

Вопрос, как и когда я доберусь до Мюнхена, остается открытым.

Есть такой вариант: в понедельник вечером я соберу свои монатки и, упросив-таки мать семейства или найдя блаблакар, поеду в Мюнхен и там останусь на ночь. Теперь вопрос: кто хочет меня, румяную, приютить на одну ночь с чемоданом и эпичным рюкзаком? Из плюсов – на день меньше торчать в Ландсберге и посмотреть мюнхенский рождественский рынок. Из минусов… Ну, минусов, как таковых, я не вижу. Давайте, примите меня, пожалуйста.

Рождество:

Внезапно перед самым праздником со мной случилась следующая мысль: оказывается, у меня очень много друзей и очень мало денег. Наверное, нет ни одной записи, в которой я бы не говорила про деньги. Наверное, у многих складывается впечатление, что я только о них и думаю. Но это не так: я о них не думаю – что толку думать о том, чего нет.

И так как сейчас у меня назрел период наивысшего расцвета моих художественных («От слова «худо», -  как любила повторять учитель по живописи) талантов, все, кто не спрятался, получат от меня рукотворную открытку. Ради этого я даже за пятнадцать евро купила четыре тонны цветного картона и смахнула пыль с крутяцких профессиональных ручек для графиков (от слова «графика», а не «график»).

А теперь количество. В словах это – дохера, в цифрах – около двадцати. Половину из них нужно отправить в страны ближнего и не ближнего зарубежья, другую половину рассовать по почтовым ящикам Ландсберга.

На Рождество семья М. уезжает в Майнц, но меня здесь не будет и слава богу. И так как я уезжаю еще раньше их, свои шедевральные (от словосочетания «какие есть») открытки я думаю подарить им в воскресенье утром. Почему не в понедельник? Потому что выходные – единственные два дня, когда они завтракают вместе. Представьте: встает сонная гвардия, а на их пищевых местах возвышаются мои ослепительные открытки.

Новый Год:

Я приезжаю (если не случится буран/пурга/заметет дорогу/не придет автобус/мои билеты не будут авторизованы/я не доеду до Мюнхена) 24 декабря во второй половине дня. В этот день мы все радуемся, я мну кота, заминаю три килограмма пельменей (заказ принят) и мы смотрим фильм с Джеки Чаном. А 25 я начинаю вершить свои темные дела.

Потому что, как уже говорилось выше, у меня тут Ренессанс вдохновения и гениальных задумок. Моя рана от отсутствия собственного Адвент-календаря все еще кровоточит и вышибает из глаза слезу. А когда я чего-то не получаю, у меня появляется дикое желание убивать и насиловать дарить что-то другим.

Сначала я хотела сделать своими кривыми руками календари матери семейства и легендарному персонажу. Чтобы у них немножечко затрепетало сердце.

Но потом я подумала, что они мне уже дохера надоели, поэтому всю полную чашу моей любви и привязанности получат мои родители и брат. Для них я организую следующее мероприятие: адвент-календарь без календаря, но с подарками. Объясняю на пальцах: каждый день в течение недели (с 25 по 31 включительно) эти три замечательных человека будут получать по одному подарку. Так как сладкое – это кариес и скучно, я решила выпендриться, что каждый день они будут получать что-то новое. Не знаю пока точно, что именно, но в общих словах это будет выглядеть примерно так: Германия (что-то сугубо немецкое), одежда (что-то сугубо одевабельное), парфюмерия (ну, вы поняли) и так далее.

До первого января, когда, по идее, все получают самые классные подарки, моя мысль еще не добралась, поэтому пока остановимся на этом псевдо-адвентсцайт.

Ну и сладкое напоследок. День рождения одной из девчонок.

Вот уже несколько дней подряд она недвусмысленно напоминает мне, что хочет получить подарок, говоря что-то вроде «хочу подарок». Но лишних денег у меня для нее нет, да и удивит ли восьмилетнее существо, общая сумма игрушек которой исчисляется тысячами евро, очередная игрушка, которая займет ее разве что на день-два? Нет.

Поэтому я решила сделать так, чтобы меня она запомнила надолго.

Я украшу ее дверь и все близкостоящие к двери объекты разноцветными бабочками, вырезанными из бумаги, выцыганенной у матери семейства. Бабочек немного меньше, чем дохера. И еще столько же на подходе.

Такой вот план.