А между тем пришла пятница, а новой принимающей семьи у меня
все нет. Эта неделя пролетела как-то незаметно – тут посидел час, там два часа
поиграл с этими больными детьми. А тут уже и вечер. А тут уже и душ, и два часа
телевизора перед сном. Ядреный немецкий декабрь радовал нас каждодневными
дождями, а еще во вторник я расхреначила себя немногим меньше, чем полностью, на
велосипеде.
Дело было так.
Меня отправили с миссией убить оленя добыть семейству на
ужин мяса. Был дождь, Ландсберг все так же пестрел возвышенностями и крутыми
поворотами. Зная, что тормоза у меня в дождь не работают, и на невысокий бордюр я запрыгнуть без угрозы для жизни не смогу, я
все же решила рискнуть и протаранила своим фейсом поверхность земли-матушки.
Итог: шесть синяков на ногах, самый маленький (!) из которых со своей короткой
(!) стороны – 5 см ;
убитые в мясо штанишки, хромающий велосипед, россыпь кровоподтеков на левой
руке от запястья и до локтя и примерно тринадцать человек свидетелей, жизнь
которых уже никогда не будет прежней.
Казалось бы, такой массовый личный катаклизм – достаточная
причина для того, чтобы написать об этом сразу же. Но нет. Почему-то здесь, в
Германии, о каких-то больших событиях забываешь едва ли не сразу – случись со
мной такая авария дома, я бы рассказывала о ней каждому встречному еще примерно
четыре года. А тут… Не наблюдай я свои синяки по нескольку раз на день, я бы об
этом уже забыла.
Но нет, не о том я хотела сегодня рассказать. Хочу поведать
тебе, ненасытный читатель, о матери семейства. Да простят меня боги, ибо рада я
безмерно, что совсем скоро не делить мне кров с этой святой женщиной!
Итак, мать семейства.
Помнится, когда я решала, в какую семью ехать, одним из
решающих факторов было то, что она, мать, в свое время была опэр в США. Уж
она-то знает, что это такое – быть вдали от дома и жить с чужими людьми, -
думала я необдуманно.
Знаете, если бы я видела ее только от случая к случаю или
разговаривала бы только по телефону, я бы была вот на столечко далека от того,
чтобы быть влюбленной в нее во веки вечные. Ведь она такая классная! Добрая,
отзывчивая, всегда веселая и улыбающаяся. Но мне не повезло лицезреть ее в ее
недобрые часы, а в недобрые часы в ней просыпается Халк. Но не тот Халк,
который уже зеленый и херачит Нью-Йорк своими зелеными кулачищами – тот Халк,
которого мы видим на экране за секунду до превращения. Тут тебе и гуляющие желваки,
и яростный взгляд, и скрипящие зубы и все такое подобное.
Честное слово, я бы никогда не подумала, что мать семейства
на людях и этот огнедышащий монстр – одно и то же лицо.
И самое забавное здесь то, что эти ее настроения зависят
исключительно от причин, известных лишь ей самой. Не знаю, может, это гормоны,
магнитные бури или еще какая-то чертовщина. Но как человек может болтать обо
всякой ерунде целых двадцать минут, отойти на пару секунд и вернуться с
дергающимся нервическим веком?
Благо, на меня мать семейства никогда не срывается. Да она
вообще особо никогда не срывается – только кипит внутри, что пар из ушей разве
что не идет. Когда она мила и добра, быть в непосредственной от нее близости –
радость и счастье, и птицы, и бабочки. Но в другую минуту вас будто бьют камнем
по голове и вы стараетесь спрятаться укрыться от возможного повторения удара
камнем. Такая вот занятная аллегория.
И вот, мы пришли к той магической фразе «вот если бы».
Вот если бы настроения у матери были несколько более
постоянные, все было бы практически идеально. С детьми у меня дзен, легендарный
персонаж появляется в моих историях не очень-то и часто. Я даже привыкла к его
юмору, и мой подвал и даже этот настольный футбол, занимающий половину комнаты,
меня уже как-то не смущают.
Но ведь «погода в доме» во многом зависит именно от настроения
матери. Не только здесь, но вообще – в любой семье. Отец – это так, пф. Кому
какое дело. Но если у женщины что-то не клеится, у всех все не будет клеиться.
Интересно, конечно.
Комментариев нет:
Отправить комментарий