Последний рабочий день

Ну вот и случился этот знаменательный день – последний понедельник в семье М. Какой он – этот последний рабочий день? Если ненасытный читатель ожидал слез и взаимных объятий, спешу тебя огорчить – ничего подобного.

Мать семейства, будто на нее внезапно снизошло озарение, накатала мне целый список дел, отчего мои «рабочие часы» растянулись как кожа бывшего жирообраза. Короче, день вышел тот еще.

Начался он традиционно в семь утра. Проводить одних, проводить других. Чашка чая – вот уже и восемь часов.

На сегодня у меня был свой план, ядром которого, разумеется, был который уже сбор чемодана, ручной клади и прочие около-возвращенческие дела. В восемь я снова устроила вещам в чемодане фэн-шуй, а потом взвесилась – 24 килограмма и это еще без купленного накануне сыра. Вещам был устроен повторный фэн-шуй.

Интернет уже традиционно хромал с утра на обе ноги, а потом и вовсе отключился. Около десяти радостная мать семейства сообщила, что одной из девочек не здоровится и сейчас ее привезут домой. Девочку привезли, я закатала ее в бетон уложила ее в постель, дала горячего чая с медом и включила мультфильмы. Когда это еще отечественная мультипликация плошала в деле лечения детских хворей?

Ну а в десять пришла путцфрау – женщина в самом расцвете сил, да еще и из Казахстана. Кто бы мог подумать. Она живет здесь уже черт знает сколько лет и за эти черт знает сколько лет с ней чего только не произошло. Это она рассказала мне в первые тринадцать минут знакомства.

Вежливо послушав ее рассказы, я пять раз душевно умерла откланялась и покатила в сторону центра – мне нужно было отнести книги в библиотеку. По пути я заехала в банк, где шайтан-машина дала мне немного алтына. Но не весь, потому что (да я и сама охерела) у меня, оказывается, есть лимит на снятие денег. Больше трехсот ойро гнусный гельдавтомат давать отказался, и, понурая, я отправилась по своим делам дальше.

К часу малолетние преступники собрались вкушать мои тысячу и одну вариацию макарон с сыром, покривились, поорали, немножко друг друга убили и разошлись по разные стороны.

Ну а после обеда началась какая-то сумасшедшая свистопляска, отчего мои волосы спешно покидали мой скальп. То с одним ребенком что-то приключилось, то другому скучно и грустно, то третий обиделся на весь свет и требует теперь ласки и заботы. И это при всем при том, что тот список поручений, сооруженный матерью семейства, никуда не исчезал – вытирая одной рукой пыль, я другой душила обнимала голодное дитя Сибири.

В пять часов приехала сама матрона, и право властвовать и карать я полностью передала ей. У меня тут целый день Интернет простаивал, куда уж мне ваши бренные забавы.

А теперь к тому, почему я все это делаю.

Ведь несколько последних недель я работала так, что рабы с сахарных плантаций уважали бы меня целыми коммунами. Я ни разу не сказала «нет», хотя порой на некоторые запросы мой здравый смысл просто скукоживался и растворялся в пространственно-временном континууме.

Я делала это все потому, что хотела, чтобы они не выписывали меня из дома они запомнили меня хорошей опэр. Человеком, который и в самом деле помогал. Человеком, который делал их жизнь чуточку лучше и легче.

Не, ну серьезно. Как они вообще будут без меня жить? Такой батрак пропадает, ой-ё.

Ну а завтра я еду домой. И слава богу.