Обо мне

Этот день пришел. Суббота. В мировую историю он войдет под названием «суббота, когда мы спали» и потеснит собой Красный Октябрь, переход Ганнибала через Альпы и внедрение Грегорианского календаря.

Ну, вы поняли. Сегодня-таки я отоспалась за всю неделю.

Но не о том, не о том сегодня хочет петь моя исстрадавшаяся по вину душа! Душа хочет петь о языках, и кто я такая, чтобы ей в этом отказывать.

Итак, сегодня, замуровав себя заживо в комнате (на улице было холодно и шел дождь) я полдня втыкала в Интернет, читая всякое и смотря всякое. Про языки и как их люди учат.

Зацените вот это видео.

Как у меня дела с немецким? Жаждущий крови телезритель жаждет крови. Но чу, что это там, вдалеке? Там вдалеке виднеется сертификат С1, который я безрассудно попробую получить грядущим летом.

А пока у нас все прозаично. Признаться, меня несколько забавляет следующая тенденция (и сейчас я говорю не столько о блогах именно опэр, но о блогах вообще всех людей, которых на довольно продолжительное время занесло за рубеж): сначала в записях часто встречается упоминание того или иного окаянного языка (язык может быть любой, но в любом случае он окаянный), а потом, через то или иное время, записи о сложности грамматики или сумасшедших звуках, приличными людьми издаваемыми только в строго определенных местах, или напрочь пропадают, или встречаются в виде коротеньких заметок, как то: «опять услышал это слово; смеялся только две с половиной минуты».

Он, этот язык, вся его тонкая материя и божественной сложности лексика, с каждым днем становится все больше и больше частью обычной, в общем-то, жизни. Если раньше спросить о погоде у полоумной старушки, каждый день рассекающей окрестности на своем кресле, было целым приключением, то теперь погода – это то, о чем ты, скучный человек (я), говоришь по десять раз на дню. Грамматика как была, так и остается сложной, но теперь о том, говорить ли «пришел» или «приехал» ты не думаешь. Смысл поняли все, никто не умер от того, что слова, быть может, были подобраны в неправильном порядке или с отсутствием того или иного предлога.

Какое удивительное открытие, не правда ли? Никто не умирает, когда вы неправильно произносите слово. Никого не разбивает паралич, едва их нежного слуха касается ваш брутальный акцент. Мор не катится по планете, киты не выбрасываются пачками на побережье. Потому что никому никакого дела нет.

О боги, я это сказала.

Центр мирозданья с вами рядом никогда и не лежал. Солнце не вставало каждое утро только для того, чтобы одарить светом и теплом розы, стелющиеся у ваших ног. Недостаточное владение языком – не причина, чтобы все прожектора мира устремились в вашем направлении. Да и вообще.

Что мы хотим, зачем учим язык? Чтобы на нем говорить.

Чтобы на нем говорить.

И при этом делаем все возможное за исключением одного – собственно, говорения. Еще одна книга, еще один фильм. Вот выучу дательный падеж, вот закончу-таки «1,500 самых часто употребляемых слов х-языка»!.. И тогда как заговорю! Эх!

Зачем я это пишу? Пишу потому, что сегодня хотела писать не об этом. Хотела написать о том, что мне не хватает языковой практики – в семье я говорю по-английски, а на курсы не хожу. Хотела написать о том, что (простите) с моим уж талантом к подражательству вполне уже могла бы свободно болтать обо всем, начиная с грязных памперсов и заканчивая уотергейтским скандалом в Америке. Вот если бы со мной говорили! Если бы я должна была употреблять немецкий язык каждый день, семь дней в неделю! Если бы мне, если бы со мной. Но причина не там, вовне, она тут – прямо перед монитором, набирает сейчас этот текст. Я не говорю, потому что… я не говорю. Я прекрасно все понимаю, потому что так себя дураком не выставишь, а вот если попробуешь заговорить… Моя грамматика не идеальна, я путаю «ш» и «х», не помню слова, не знаю конструкции. И когда со мной пытаются заговорить, я быстренько перехожу на английский, потому что это – моя спокойная гавань. Уж тут-то я себя превосходно чувствую! Пусть теперь они выставляют себя дураками, а я, кивая головой и поддакивая, буду внимать их не идеальной грамматике, «ш» вместо «х», неправильно подобранным словам или грамматическим оборотам. 

Но почему я не смеюсь? Потому что это не смешно. Человек, который пытается говорить с тобой на языке, который ты понимаешь, не может быть смешон. Ведь я не насмехаюсь над теми, кто дарит мне подарки: попытка быть понятым тобой – это тот же подарок.

Не разговаривая с людьми, отмалчиваясь или избегая вопросов со стороны других, я пытаюсь «слиться с толпой», быть такой же, как и другие. Выглядеть местным жителем, быть нормальной, как все.

И, вероятно, иногда это хорошо. Но ту энергию, которую я трачу на то, чтобы быть «как все», можно направить в другое русло – выучить их язык. И тогда я стану подобной им.

Да, эта запись  вышла совсем иной, чем я ее себе представляла. Дважды иной, если быть точной. Ну да ладно. В следующих сериях!